Помощник капитана, зевнув, поинтересовался:
— Так куда делись харны?
Публика замерла в ожидании. Сделав ещё глоток, Барнс горестно ударил по столу:
— Эти двуличные уроды! Они попрятались! Прикинулись животными! Типа мы не поймём… — он подождал, когда спадёт гул и улюлюканье. — Ну, я и разозлился. А в руках откуда ни возьмись — огнемёт...
— Их план явно не учёл одного — тебя! — капитан заходился хохотом. Он вообще человек был веселый.
— Попадись мне кто из них тогда — огнемётом дело б не кончилось! – клятвенно пообещал Барнс и навернул ещё порцию виски.
Через час в каюте почти никого не осталось. Но капитан всё подливал Барнсу, демонстрирующему невиданные чудеса стойкости. Похоже было, что тот просто перестал после какого-то момента пьянеть. А то и трезветь потихоньку начал.
— Мне бы не хотелось быть на твоём месте, Барнс, — капитан сочувственно потрепал его за плечо.
— Ну, а чего? Без провалов не бывает же, я прав, капитан?
— Как никогда, Барнс. Ты совершенно прав, уверяю. И даже в провалах можно найти позитивные моменты…
— Ага! Я вот себе попугайчика взял оттуда, — он посмотрел на своего чешуйчатого питомца, мерно покачивающегося на его правом плече.
Животное прочно держалось за одежду Барнса двумя крепкими когтистыми лапами. Легко можно было заметить у него два тонких длинных крыла и массивный клюв — это в купе с красным хохолком и бело-жёлтым цветом чешуйчатого “оперения” и придавало ему сходство с попугаем.
— Он умеет летать? — спросил капитан.
— Я когда открыл клетку, так он полетел по коридору! Еле догнал!
— На кой тебе сдался космический попугай, Барнс? — спросил помощник капитана.
— Хочу стать настоящим космическим пиратом!
“А стал космическим идиотом,” — подумал харн и продолжить чистить непослушный хвост.
Душа человека
— Уходи, если хочешь жить!
Девушка отбросила копну густых шоколадных волос за плечо и, обернувшись, резанула по говорившему злым взглядом. Его губы сжались.
— Я не оставлю тебя, — голос парня был спокойным.
— Мне это надоело!
Она толкнула его в плечо к стене. Он даже не сопротивлялся. Однако не дал ей отойти, схватив за запястье. Девушка рванулась, но тщетно – стальная хватка сжимала её руку так, что она перестала чувствовать пальцы.
— Я буду держать тебя до тех пор, пока ты не согласишься уйти со мной.
— И тогда мы оба погибнем на этом месте.
— Ну, хватит! – он дёрнул её на себя и крепко обхватил за талию, а за её спиной просвистело несколько гидрошаров. – Почему ты такая упрямая!? Сама ведь знаешь, что ошибаешься! Какого чёрта упрямишься!?
Она неожиданно обмякла в его руках, парень даже испугался, что в неё попал какой-то заряд, но испуг прошёл, когда он ощутил тепло её губ на своей щеке.
— Прости меня, — прошептала она, — но я не пойду с тобой. Я очень хочу этого, но не сделаю. Я останусь тут.
Парень глубоко вздохнул и затрясся от злости.
Война была всегда. Никто уже не помнит, когда она началась. Никто не знает, закончится ли она когда-нибудь. Война была неотъемлемой частью жизни каждого человека, но многие так и не видели её на самом деле. Кому как везло.
Кислорода не хватало, вода была на вес золота, еда доставалась нелёгким трудом. Людей было слишком много, а ведь никто умирать не хотел. И каждый человек, тем или иным способом боролся за свою жизнь. За своё право на жизнь.
Когда города разрушались, не выдерживая борьбы за выживание, уцелевшие жители разбредались по пустыням и горам, их не принимали в другие города, там было слишком мало места.
Но кое-кому удавалось туда пробраться. Чужие, отверженные, лазутчики. Они открывали пути в города изнутри, позволяя другим, оказавшимся в пустыне, разграбить и разнести их по камушкам.
И тогда начиналась новая маленькая война в большом воюющем мире.
Кто-то строил новые города, собирая по крупицам остатки жизни и машин, способных её поддерживать. А кто-то снова и снова разрушал.
Она жила в городе от рождения. Она была в пустыне не раз — такая профессия — и знала, что выжить там очень сложно. Но можно.
Встретились они случайно. Он рыскал по базе данных центральной городской библиотеки, блуждая в раздумье глазами по проходящим мимо людям. В основном это были девушки. Вид их попок его расслаблял.
Неожиданно его взгляд остановился. Он никак не мог понять, что же заставило его проследить за этой попкой дольше, чем за остальными.