— Ты серьезно? — произношу шепотом, будто боясь, что меня сейчас услышит Антон и подвесит где-нибудь за шкирку. А он это сделает на раз и два… Точнее, на два меня уже не будет.
— Вполне, — парень пожимает плечами, мол, расслабься, и достает из заднего кармана брюк несколько голубых капсул. Если не ошибаюсь, в мозговыносительной лекции Антона четко было сказано к подобному не прикасаться.
— Спасибо, но нет, — перевожу взгляд на Настюху, которая задумчиво смотрит на Тимура.
Тимур Саймаров, один из красавчиков юридического факультета, с первого курса сохнет по моей любимой вороне. Отличный парень, да только ровесник. Нам с Настюхой подавай постарше, поопытнее. Ладно, опыт — явно лишнее. Нам все равно нечем хвастаться.
— Я танцевать, — ставлю перед фактом друзей и покидаю вип-кабинку.
В густой атмосфере зажигательной суеты, все посторонние мысли уходят на второй план. Блуждая заинтересованным взглядом по опьяневшим людям, пробираюсь в центр танцпола. Дикая энергия затягивает, ощущение, будто она пускает ток по нервным окончаниям и просит присоединиться. Выплеснуть всю ту ноющую боль, что накопилась внутри и требует незамедлительного высвобождения.
Заводной мотив плавно меняется на менее энергичный. Я завороженным взглядом наблюдаю, как танцпол погружается во тьму. Многие покидают площадку, кто-то танцует с парой, кто-то, как я, один.
Заняв место под диско шаром, медленно прикрываю глаза и начинаю двигаться, плавно подстраиваясь под музыку. Скольжу руками по стройному телу, качаю бедрами, попадая в такт, и просто наслаждаюсь. Смело раскрываюсь навстречу знакомым ощущениям. Постепенно начинаю чувствовать, как зарождается огонь внутри, как он пробуждает каждую клеточку.
Танцы моя слабость. Еще в детском доме я любила тайком от нянечек пробираться в актовый зал, включать на стареньком телефоне плейлист и танцевать контемпорари. Отдавать всю боль, всю ненависть к этому гребаному миру. И только когда меня забрал Антон, мой стиль неожиданно изменился. Я полюбила хип-хоп, затем переключилась на гоу-гоу.
Только танцуя, я чувствую себя свободной, раскрепощенной. Полностью отдаюсь процессу и телом, и душой и не сразу замечаю, как вокруг меня стихает музыка, народ начинает пугливо орать и бездумно толкаться, пытаясь выбраться из клуба. Тело неподвижно замирает и сопротивляется к бегству, голова вертится во все стороны, как у собаки на пружинке, что обычно ставят на панель в машине, в поиске знакомых лиц. Вокруг слоняются люди в черном с автоматами наперевес, то и дело прося людей оставаться на своих местах и молчать. На втором ярусе, где располагаются вип-зоны, возвышается во всем черном омоновец.
— Работает ОМОН, всем оставаться на своих местах! — Команда, от которой в жилах стынет кровь.
К счастью или к сожалению, но в данной ситуации ни черта хорошего не выйдет. Я давно знаю, что такая фраза просто так звучать в ночном клубе не будет. Скорее всего, вычислили очередного дилера и устроили облаву. Стоит ли говорить, что если нас заметут, мне трындец?!
Глубоко вдохнув, пытаюсь высмотреть взглядом Настю, но не нахожу. Решаю тихо покинуть клуб и только на улице набрать ее номер. Скользя встревоженным взглядом по каждому из парней, что стоят на страже, медленно отступаю к бару. Надеюсь, что дверь, которая располагается рядом с баром ведет к черному входу и у меня будет шанс слинять.
— Куда пошла? — раздается над ухом хрипловатый голос мужчины, и я замираю, боясь пошевелиться.
Попалась птичка в клетку. В прямом смысле.
— Простите, — произношу, медленно поворачиваясь к мужчине, балаклава которого скрывает лицо. Черные как уголь глаза смотрят на меня с издевкой, отчего мне становится чертовски не по себе. — Мне позвонить бы.
— Не положено. — Я не успеваю спрятать телефон, он оказывается у мужчины. Имени и должности которого я даже не знаю. И не узнаю.
— Но… — замолкаю, прекрасно осознавая, в какую передрягу попала. — Вы не понимаете. Меня приедут и заберут, я же ни в чем не виновата.
— Конечно не виновата. Пошли, — взяв за руку, он выводит меня на улицу, где сдает правоохранительным органам до выяснения личности.
И только сидя в бобике с мигалками, я понимаю, что плачу. Горькие слезы льются из глаз, не переставая, размазывая по лицу тушь. Наверное, сейчас я выгляжу как панда. Становится больнее, когда приходит понимание, что я оказалась здесь одна, без Насти и ребят, а тем более без документов. Это приводит меня в животный ужас.