Чертыхнувшись, натягиваю первое попавшееся трико и босиком направляюсь в душ. В холодный, чтобы взбодриться. Пора уже завязывать с этой зависимостью, пока она окончательно не пустила корни и не убила во мне холостяка. Мне никак нельзя заводить романтические отношения. Нет, контрактом это не запрещено, все дело в живительном органе — сердце. Этот чертов кусок способен чувствовать счастье и адскую боль, которая будет разрывать на мелкие лоскутки постепенно, с маниакальным удовольствием. От всего этого образуется помутнение в голове, рассеянность в работе. А рассеянность для спецназовца — смерть.
Мне нельзя любить, если я хочу жить. А еще я не знаю, что такое семья… Ее у меня просто никогда не было. Ну… разве только она. Девушка с короткой стрижкой, а ведь я так любил ее длинные шелковые волосы.
Помывшись и тихо собравшись, как шпион с многолетним стажем, покидаю квартиру, про себя думая, что надо бы в булочную за углом заскочить и взять завтрак себе и парням. Осуществив вылазку за завтраком, в кабинет захожу с кислым лицом, что, безусловно, не скрывается от цепких и заинтересованных взглядов парней.
— Расскажешь? — перебирая бумаги, что так и норовят свалиться на пол, интересуется Моис.
— А надо? — неодобрительно зыркнув в его сторону, опускаю на стол завтрак и взмахом руки приглашаю парней присоединиться.
— Серьезно? — удивленно восклицает Кот и первый хватает стакан кофе из подставки. — Неужели мелкая обделила тебя завтраком?
— Она не проснулась, а я не будил, — произношу отстраненно, поудобнее устраиваясь в кресле и обдумывая вчерашний инцидент на кухне.
Она была в моих объятиях и не сопротивлялась, словно знала, что я не обижу. Просто не посмею причинить ей боль. Как же хотелось ее крепче обнять, развернуть к себе лицом и поцеловать, но… я не мог такого допустить. Просто не мог, только не с ней.
— Север? — тихий, но такой властный, что пробирает до костей, голос, звучит из дальнего угла кабинета, где стоит небольшой потрепанный временем диван, на котором вальяжно развалился Кондр. Холодный, рассудительный, меткий снайпер. Закинув руки за голову, смотрю на лучшего друга, хотя, чего лукавить, каждый из этих парней давно стал мне лучшим другом, что не раздумывая, прикроет. — Может, в бар?
— Какой еще на хрен бар?! — вздрагиваю, чуть ли не подпрыгивая на стуле от громоподобного голоса Берсиянова. — Значит, так, архаровцы недоделанные, — увесистая папка толщиной в два моих пальца с грохотом приземляется на стол Карлика, заставляя того сжаться от майорского гнева и выпучить от удивления глаза. К счастью, таким злым майор бывает редко. — Беда у нас. Охренеть какая! В общем, всем нам известная группа Архимеда дала о себе знать. И не просто знать... Они четко дали понять, что им надо, сука! Девушка из его группы была поймана в торговом центре, смотрите сами и делайте выводы. — Берсиянов включает на экране монитора видеофайл, позволяя нам поближе познакомиться с делом.
Светловолосая девушка, вероятно, русская, мысленно делаю пометку именно на этом, следует получше порыться в ее деле, по любому есть зацепка, находясь в торговом центре, в многочисленном скоплении людей, остановилась в центре и трясущимися руками начала расстегивать плащ. Плащ летом! Как ее вообще охрана пропустила, мать ее?! Она расстегивает последнюю пуговицу и прикрывает веки, я же с затаенным дыханием наблюдаю, как медленно она стягивает рукава, и… крики, визги, беготня.
— Она? — немного отойдя от шока, интересуется Моис, отматывая видео на тот момент, где она скидывает плащ.
— Баранов допрашивает. Она знала, что ее схватят, и говорит полностью заученный текст.
— Что в тексте? — интересуюсь, вернувшись за стол.
Стоит ли говорить, что такая ситуация почти не удивляет? За несколько лет работы в таких условиях я привык ко многому, даже к тому, что могу не вернуться домой.
Архимеду по-прежнему нужен коридор… Он планирует вместе с грузом незаметно покинуть страну и надеется на нашу помощь.
— Черта с два ему, а не коридор, — грозно рявкает Кондр, вцепившись от бессилия пальцами в волосы.