Мадам Рума заметила это и обратила внимание батюшки на мою «склонность к научным изысканиям». Отец, как обычно, почесал затылок, подумал, прикинул и нанял мне учителя рисования.
— Вдруг чё путное выйдет, — сказал он, объясняя свое решение.
Маменька не была согласна, что я три дня в неделю посвящаю рисованию, и беседы с отцом-настоятелем храма Стихий вела, обсуждая, как бы меня к ремеслу полезному склонить. А всё потому, что я любил слушать проповеди в храме, особенно те, где рассказывали о древних временах, магах и героях. В нашем городке, кроме как в храме, о таких вещах и не узнаешь. Когда я научился бегло читать, то попросил батюшку купить мне в лавке книгу по истории.
Еклавию в той лавке большую тетрадь для учета купили, потратив две монеты серебра. Середа за учебник по арифметике схватился. Тоже приобрели, заплатив три серебряных. Книжка же по истории стоила пять золотых!
— Берем твою историю или две пачки бумаги, чернила и набор металлических перьев? — спросил батюшка, показывая на стопку качественной бумаги и блестящие перышки.
Посмотрев на пачку отличной бумаги, набор перышек и чернила столичных зельеваров, я решил, что рассказы по истории и в храме послушаю. Я и раньше во время проповедей всегда поближе сесть старался, а после того как маменька подарила настоятелю бархатную накидку с серебром и бисером ко дню весеннего равноденствия, мне даже разрешили сидеть в первом ряду.
Возражений ни у кого не было. В свои тринадцать лет роста я был небольшого и за спинкой лавки меня почти не видно. Обзор на новую накидку, которой все любовались, никому не загораживал. Кумушки городские, считай, месяц матушкино подношение храму обсуждали. Всё сетовали, что с доходами купеческими мало кто у нас в городе сравнится. Зато Еклавий уже жених хоть куда. К тому же наследник и сам по себе парень не дурак. И как бы узнать, когда Устий Кирка начнет сыну невест присматривать? А то есть тут…
Далее обычно следовал такой длинный перечень девичьих достоинств и приданого, что я старался подальше отодвинуться, сосредоточившись на проповеди, где отец-настоятель рассказывал об очередном подвиге известного мага.
Бархатная накидка, а вскоре и комплект пуховых перин сделали своё дело: глава храма нашего городка взялся активно участвовать в обсуждении моей судьбы.
— Отдавать мальца на рисование — пустая трата времени, — уверял родителей отец-настоятель. — Ваш сын травками интересуется. Вот на это и нужно сделать упор. Я напишу рекомендательное письмо. На Западной заставе есть школа травников, многие её выпускники становятся помощниками магов-лекарей. А если кто-то замолвит за него словечко… — Настоятель выразительно посмотрел на батюшку.
Родитель почесал затылок, тяжело вздохнул и скрепя сердце согласился:
— Хорошо, пришлю рабочих крышу храма обновить.
Так моя судьба была решена, причем самым наилучшим образом, с моей точки зрения. С травами я любил возиться лет с шести. Меня все эти искорки и огоньки забавляли. Не сразу я понял, что, кроме меня, никто их и не видит.
Братьям по малолетству рассказал об огоньках. Они, конечно, посмеялись, немного подразнили, а потом решили меня попугать, подпалив веник. Веник красивые искры выбрасывал вокруг. Чуть первый этаж не подожгли.
Батюшка так осерчал, что аж ногами топал, а нас троих гонял этим самым веником. С тех пор я решил никому не рассказывать об огоньках.
Спустя несколько лет так и не выпячивал свои умения, Зато понимал какая травка будет полезной добавкой к отвару, а какая просто даст аромат. Я же по искрам и огонькам, виденным мной в травах, ориентировался, но как оно правильно и почему так, не знал. Потому решение отправить меня в специальную школу воспринял с воодушевлением. Если вдруг повезет попасть в помощники к магу — считай, жизнь удалась!
Магов в нашей провинции не видели уже много лет. Не было нужды таким великим господам посещать захолустные городишки. Но дядька Митро уверял, что однажды в столице видел самого настоящего мага погоды! Это случилось, когда он вёз на весеннюю ярмарку копчёную рыбу.