В наших местах водится замечательная рыбка. Если услышите про рыбу из Мендалья, обязательно попробуйте. Не пожалеете! В столице её ценят, но везти туда товар накладно. Не каждый год собирается подходящий обоз. Мало просто запастись рыбой, нужно ещё охрану нанять и обзавестись дорожными документами. А без подношений чиновники их, как правило, не выдают. Да и подношения предпочитают той же рыбой.
В результате, чтобы отправить товар в столицу, нужно и чиновников ублажить, и охрану надёжную найти, и потратить немало времени. Середа таблицу расчётов батюшке нарисовал, доказывая, что ориентироваться на столичных покупателей невыгодно. Проще привезти ткани из прибрежного района и продать их местным кумушкам. Так получится и быстрее, и прибыль в три раза больше.
— Умный, весь в меня, — похвалил батюшка Середу за эти расчёты.
Брат гордо ходил, на меня свысока поглядывая, но как только маменька с отцом-настоятелем всё решили по поводу моей учёбы, его гордость тут же исчезла. В глазах обоих братьев появилась зависть. Они-то дома останутся, а я в свои тринадцать лет отправлюсь далеко, мир увижу, ещё и освою редкую профессию.
Конечно, учеба выйдет дороговато, почти тысяча золотых за год. Но батюшка решил не экономить, разумно предположив, что это окупится в будущем. Всё равно больше некуда меня устроить.
Жаль, что никто из родни не мог сопроводить в такой долгий путь. В Холмогорье встретит Ивин, племяш дядьки Митро, но добираться до него я буду обозом, который храмовые служащие отправляют по окрестным деревням и селениям.
Не каждую весну, но примерно раз в три года набирают сирот мужского пола для приюта в Холмогорье, где их содержат и обучают за счет храма. Меня решили присоединить к этому обозу. Батюшка пообещал, что вместе с детишками скучно не будет.
Сомнения насчет этого появились сразу, как я увидел тех самых «детишек». Оно понятно, что сироты одежку имели скудную, но взгляды некоторых больше напоминали злых волчат, чем обещанных мне «детишек» и развлечения.
Лысые головы сирот наглядно показывали, что их жизнь была полна приключений и трудностей. Старые шрамы, свежие синяки, грязь по всему телу — это был явный след жизни на улице. Хотя одежда скрывала многое, но я не сомневался, что перед отправкой их не мыли, разве что подстригли и переодели.
— Вот здесь, сразу за возницей, посадим в первой повозке, — показал старший сопровождающий, указывая на моё место. — И пылью дышать не будет, и под моим присмотром.
Повозка имела высокие бортики почти до моего пояса. Для удобства поездки её заполнили сеном. В нем, наполовину зарывшись, сидели семеро мальчишек примерно моего возраста. Сено было свежим и ароматным, так что поначалу запах немытых тел не почувствовали ни я, ни мой родитель.
Батюшка с натугой перевалил через высокий борт повозки корзину с припасами для дороги. Следом подкинул мешок и подсадил меня так, чтобы я оказался в углу, прямо за местом возницы. Напоследок чмокнул меня в затылок, и мы поехали.
Стайка молодых волчат разглядывала меня с нескрываемым интересом. Знакомиться никто не спешил, но один из пацанов все же провел небольшую разведку, пнув меня ногой в бок. Было больно. Это у меня башмаки кожаные с наборной подошвой, а сироты имели на ногах нечто грубое с деревянным низом.
Не дождавшись второго пинка, я быстро сдвинулся в сторону, чтобы меня прикрыл мешок. Пацан вцепился в него руками. Я еле вырвал его обратно. Вещей в нём немного, но маменька положила туда сверток для племянника дядьки Митро.
Пока я отбивался от одного пацана, защищая свой мешок, с правой стороны подполз другой мальчишка. Он засиял щербатой улыбкой и вытащил из-под сена дрын. Палка сразу же была испытана на моих ребрах. Я попытался перехватить её, но неудачно. Оружие пацана сорвалось и стукнуло возницу по спине.
— Ах вы ж сопляки! — взревел мужчина, оглянулся и, не особо разглядывая, щелкнул плетью по принципу «на кого попадет».
Он явно делал это не в первый раз, и пацаны успели среагировать, быстро нырнув в сено. Мне же не досталось, потому что я сидел в углу, и для плети возницы я не был доступен.
Так и продолжалась наша поездка. Сначала пацаны пытались достать меня, я как мог «отстаивал свою честь». Потом возница обращал внимание на наше копошение и пару раз щелкал плеткой. Сироты прятались и где-то с четверть часа вели себя смирно, а затем всё повторялось.
Хуже всего пришлось на первой остановке в середине дня. Мы все спрыгнули на землю, и меня сразу окружили мальчишки с первой и второй повозок.
— Купечишка…
— Маменькин сынок…
— Вырядился-то как… — послышались насмешливые восклицания со всех сторон.