— Рыжие… рыжие… — пробормотал Санни. — Помнишь, тогда, в старом саду школы? Я спросил, не может ли тот рыжий мужчина быть женщиной. Сам не понял, почему мне такое подумалось.
— Хочешь сказать, это была твоя тётя⁈ — охнул я.
— Не уверен, не знаю, — мотнул головой Санни. — Давай коляску ловить, поехали обратно на постоялый двор. Нагулялся.
Возражать я не стал. У самого мысли в голове закрутились. И как нам быть? Если это тётя Санни, то выдавать её отряду Правителя неразумно. Ответка может всем родственникам прилететь. Правитель не станет разбираться, кто именно виноват. Покарает всю семью, и Санни в том числе.
Именно это мы и стали обсуждать по возвращении, спрятавшись ото всех за конюшней. Я заверил друга, что не предам, но что-то решать всё равно нужно.
— А как она могла яд «Пасти тьмы» собрать? Ты же сам говорил, что ведуньям это запрещено, — задал я мучивший меня вопрос.
— В том-то и дело, — пожал Санни плечами. — Ведуньи, как говорят, на светлой магии специализируются, иначе Великие Стихии проклянут.
— А тётя?
— Понимаешь, она тогда так странно пропала. Это у старшей тётки Бенни есть две дочери. Занозы ещё те. Кики старше меня на пять лет, Аан — на четыре. Мне очень повезло, что они живут недалеко от столицы и в поместье редко бывают. Когда пропала Ирфани, все сначала решили, что она отца для будущего ребёнка нашла и никак с ним не расстанется.
— Зачем ей убивать советника? — прикинул я варианты. — И как она во дворец Правителя попала?
— Под личной иллюзией можно попасть без проблем, — заверил Санни. — Плохо то, что все в курсе, как бабушка ненавидит род Лирван.
— Могли твои отравить? — спросил я напрямую.
Санни кивнул и пригорюнился. Я его понимал. Совесть боролась с чувством справедливости, и какая сторона победит — неизвестно.
— Знаешь, мне кажется, должна быть причина всему этому. Твоя тётя рискнула потерять свой дар, чтобы отравить советника короля.
— Он не просто советник. Его род контролирует большую часть торговли в стране. Устанавливает цены на заморские товары и собирает налоги в пользу Правителя.
— Ничего себе! — удивился я. — Такого прибить многим в радость. Батюшка мытарей даже больше, чем вытчиков, не любит.
— Нужно сварить зелье для определения правды, — решительно встал Санни. — Мы для него все компоненты собрали.
— Можем и второй рецептик опробовать, — согласился я. — У нас много неучтённого цветка-времянки. Помнишь тот рецепт, где люди ещё и воздействию поддаются? Бабушка может не захотеть рассказывать, а ты так её настойчиво попросишь.
— Как бы мне это дело провернуть… Через полмесяца на бабушкин юбилей все родственницы приедут. Я бы там вопросов всем задать успел.
— Задашь, — пообещал я.
Утром следующего дня нас наконец переправили порталом на Западную заставу. И снова возникла неувязочка. Ученики ожидались раньше, и к этому дню не заказали повозки для большого количества пацанов.
Основная масса так и осталась ждать на портальной станции, а мы с Санни наняли возницу. Платил друг — у меня и меди почти не осталось. Как-то по мелочам разошлось. То булочку купил, то леденцов, то на поездку по столице скидывался. Поэтому прямо к школе не поехал, настоял завернуть к купеческому обществу.
Как знал, что там будет письмо от батюшки и посылка! Они меня уже несколько дней дожидались.
Посылка была тяжёленькой и объёмной. Снова пришлось искать экипаж. Мы бы сами этот короб до школы не доперли. Да и там уже по территории еле дотащили до домика.
— Чем это родители тебя снабдили? — вытирая пот со лба, с интересом спросил Санни.
— Сейчас узнаем. Думаю, это всё маменька сложила.
Так оно почти и оказалось. От родителя был один мешочек с деньгами.
— Двести золотых! — ошеломлённо пересчитал я деньги.
— Везёт! — порадовался за меня Санни. — Книжек купим?
— Обязательно, — подтвердил я, распечатывая батюшкино письмо.
Тот кратко и по существу отписал, как доволен моим обучением. Всего несколько месяцев, а какие успехи! И если вдруг случайно, ненароком, где-то и как-то мне перепадут зелья с интересными свойствами, то никому их, кроме родного отца, не предлагать. Мало того что это может оказаться незаконно, но и опасно для меня. А уж он, Устий Кирка, всегда найдёт, кого заинтересовать. Или вовсе морякам продаст, чтобы никто не искал того, кто зелья делает.
— Ленивца для плетений, считай, не осталось. Мы много на пробы перевели, — огорчился я.
— Ты говорил, что видишь нити в «Резонансной мяте» и в цветках времянки.