Собственно, даже спальней это место назвать было трудно. За грубой шторкой находились туалет и душ, в самой комнатке маленький стол с табуретом, вплотную примыкающие к узкой каменной лежанке, прикрытой тонким матрасом.
Я невольно задумался: неужели в таких условиях и титулованные особы, обучающиеся в школе, проживают?
Господин Пратхам же, закончив с показом жилья, выдал кристаллы света, тепла и воды и принялся быстро перечислять правила проживания в школе: сколько ударов колокола в связи с чем призывают, когда и куда нам следует являться. Из всего сказанного я успел запомнить лишь то, что первый удар колокола — сигнал к пробуждению, а с помощью браслета можно запирать свою келью. И закончив с объяснениями, глава школы оставил нас.
Санни, дождавшись, когда шаги по каменному настилу стихнут, подошёл к двери и постучал по стене прихожей.
— От кого они все прячутся?
— Надеюсь, что расскажут на теоретических занятиях, — предположил я.
Только занятия эти начнутся не скоро. До середины зимы нам предстояло заниматься исключительно физической подготовкой.
Первое знакомство с новой группой состоялось за ужином.
Когда колокол на башенке здания главы школы стал хитро так «бумкать», мы с Санни переглянулись: скорее всего всех созывают на ужин, и не ошиблись.
К этому моменту кухонных работников уже должны были предупредить о прибытии ещё двух учеников, и порции нам обязаны были выдать. Как потом оказалось, здесь не было индивидуальных рационов, как в школе травников. Всё организовано иначе: ученики подходили к длинным столам, уставленным кастрюлями и плошками с различными закусками. Каждый брал большую плоскую тарелку и накладывал в неё всё что хотел.
Предлагаемый выбор еды впечатлял. Жареное мясо, тушёные овощи, свежий хлеб, ароматные супы в маленьких мисочках и всевозможные соусы. Глаза разбегались. Мы с Санни молча наполнили тарелки «с горкой», опасаясь, что нам могут отказать. И только потом огляделись, прикидывая, куда бы сесть.
Выяснилось, что свободных мест за столами почти нет. Всего их было двадцать, каждый рассчитан на четверых, но за большинством уже сидел народ. Причём не везде вчетвером — кое-где оставалось по одному свободному месту. Однако стоило нам приблизиться, как ученики демонстративно отворачивались или начинали вдруг оживлённо обсуждать что-то друг с другом, делая вид, что нас не замечают.
— На подоконнике пристроимся, — решил я, оценивая широкие каменные выступы у окон. — Завтра что-нибудь решим со столом.
Санни был слишком голоден, чтобы ввязываться в конфликт. Да и я не рвался выяснять отношения. Мы спокойно направились к окну, но стоило нам расположиться, как раздался насмешливый голос:
— Не хватило смелости попросить место? Или у деревенщин не принято есть за столами?
Мы обернулись. Высокий парень с тёмными волосами и холёным лицом, явно из знатной семьи, лениво ковырялся в своей еде, глядя на нас с насмешкой. Рядом с ним за столом сидело ещё трое, и все смотрели в нашу сторону с откровенным высокомерием.
— Да мы и не просили, — спокойно ответил Санни.
— Ну и правильно, — парень ухмыльнулся. — Не место вам среди благородных.
— Вас забыли спросить, — буркнул я.
— Говоришь дерзко, купец, — сузил глаза парень.
— А ты ешь медленно, — ухмыльнулся я. — Остынет ведь.
Парень сжал кулаки, но его сосед, светловолосый широкоплечий юноша, положил руку ему на плечо и бросил на нас оценивающий взгляд:
— Хватит, Айрик. Пусть едят.
— Да мне плевать, где они сидят, — фыркнул тот, но продолжать спор не стал.
Мы спокойно продолжили ужин. Да, с первым конфликтом столкнулись быстрее, чем хотелось, но зато мы теперь поняли очевидное, что среди учеников есть те, кто нас здесь явно не рад видеть.
— Откуда они узнали о нашем происхождении? — недоумевал Санни, когда мы возвращались к своим кельям по узким каменным дорожкам. Вечерний воздух был прохладным, и на фоне тёмного неба контрастно выделялся силуэт каменного плато. Где-то вдалеке слышалось завывание ветра.
— Им наверняка глава школы сказал. Кто же ещё? — пожал я плечами.
— Специально сказал, чтобы эти лордики начали нас задирать! — возмутился друг. Он сердито запихнул руки в карманы куртки и пнул попавшийся на пути камешек.
— Не без этого, — вздохнул я. — Чувствую, обучение в этой школе лёгким не будет.
Ирония ситуации заключалась в том, что мы до сих пор не знали, чему нас здесь собираются учить.
До того как колокол на башенке школы подал сигнал ко сну, мы с Санни, устроившись в моей келье, стали обсуждать нашу возможную профессию.