Я осторожно заглянул в трещину, вдоль которой мы шли. Не слишком широкая, но выглядела пугающе. Перепрыгнуть можно, но я бы не стал рисковать без острой необходимости. О её глубине было невозможно судить, там сплошная чернота, словно бездна, пожирающая свет.
Проверив в очередной раз все вещи, мы двинулись дальше по плато, надеясь, что впереди нас не ждёт ничего плохого.
При свете дня идти оказалось на порядок быстрее. Каменистая равнина теперь была чётко видна, и нам не приходилось ощупывать посохом впереди при каждом шаге, опасаясь провала в скрытую расщелину. Однако это не делало дорогу легче, плато по-прежнему казалось мёртвым, угрюмым и бесконечно пустым. Мы шагали вперёд, но ландшафт оставался неизменным.
Усталость, конечно, чувствовалась, но терпимо. Завтрак мы не растягивали, стремясь как можно скорее достичь края плато. Санни уверял, что виднеющаяся впереди туманность — это как раз и есть граница нашего пути. Но как же медленно она приближалась! Казалось, чем дольше мы шли, тем дальше становилась цель.
Словно чьи-то гигантские когти прочертили на каменной поверхности линии на расстонии сотни шагов друг от друга. В их центре мы увидели груду сложенных дров — слуги или кто-то другой оставили их здесь для всех, кто доберется до этого места. Вот только чтобы нам взять дрова, пришлось бы перескочить через несколько расщелин.
Мы с Санни осмотрели местность: шаткие камни, опасная поверхность, отсутствие удобного пути назад. Пожалуй, оно того не стоило. Дрова нам ни к чему — их пришлось бы тащить с собой, ещё больше утяжеляя нашу поклажу. К тому же обед у нас был такой, что варить его не требовалось. Возможно, на обратном пути дрова пригодились бы, но оставалась надежда, что их полностью не разберут.
Спускались с плато мы по уже отработанной схеме. Вначале Санни, затем груз, а в конце я. Верёвку я перебросил хитрым образом, чтобы снизу ее можно было забрать. Оставлять верёвку на склоне не стоило. Во-первых, мы не знали, с какой стороны будем возвращаться. А во-вторых, кто-нибудь из учеников мог просто забрать её из вредности или вытянуть обратно на плато, и тогда от верёвки не будет никакого прока.
Болото не подступало к плато вплотную, но вскоре земля под ногами начала меняться. Сперва это была просто влага, затем липкая грязь. Камни исчезли, и мы оказались на зыбкой, предательской поверхности, которая с каждым шагом продавливалась все глубже.
Оглянувшись назад, я ощутил тревогу. На карте всё выглядело логично — малый остров находился почти напротив последней трещины плато, чуть левее. Но в реальности плато отдалялось, а с ним и наши ориентиры. Чем дальше мы заходили в это месиво, тем выше была вероятность сбиться с пути.
Быстро объяснив Санни ситуацию, я предложил вернуться, чтобы сложить на краю болота два каменных ориентира. Одну пирамидку повыше и подальше, вторую — ниже, но ближе. Вместе они создадут прямую линию, на которую мы сможем ориентироваться, идя вперёд. Главное — держать ее за спиной, а не сбоку. Вряд ли кто-то из учеников нас обгонит и разрушит их раньше, чем мы достигнем острова. К тому же меня беспокоило другое — самого острова впереди не было видно.
Честно говоря, я не понимал, почему это место называли болотом. Как травник, я видел разницу. Здесь не было привычной топи, воды или кочек. Лишь тягучая грязь, невероятно липкая, тяжелая и беспощадная к каждому шагу. Уже через сотню шагов я весь взмок, а через две устал сильнее, чем за весь ночной переход по плато.
Наставники были правы, быстро преодолеть этот участок невозможно.
Наши пирамидки ещё какое-то время оставались видны, как и цепочка следов, которая оставалась позади. И вроде мы старались идти прямо, но стоило оглянуться и становилось ясно, что мы отклоняемся. В общем, каждый раз приходилось корректировать путь, в итоге следы выглядели так, будто по болоту брёл кто-то пьяный.
Когда каменные ориентиры окончательно скрылись из виду, Санни заволновался. Малого острова впереди по-прежнему не было. Мы могли запросто пройти мимо него.
— Зато расщелина на плато хорошо видна, — попытался я подбодрить его.
— Это пока, — мрачно ответил Санни. — Мы уже отклонились на пару шагов, а дальше это превратится в целый десяток. В какой-то момент мы просто уйдём в сторону и увязнем.
Мрачно кивнув, оглядел чавкающую под ногами грязь. Она уже доходила до колен. Вздохнув, с сожалением воткнул свой посох в эту жижу, загнав поглубже. На верхушке закрепил белый носовой платок.