Я отчасти понимала Влада и была с ним солидарна, но все же, часть меня любила Академию, потому что именно здесь я открыла новую себя. Не ту загнанную девочку, что была обижена на своих биологических родителей за то, что бросили ее, а именно себя настоящую. Ведь, если бы я не стала частью Клана, я не открыла бы себя, правду о родителях и понимание того, что мне нужно делать, чтобы вернуть себе свою фамилию без страха быть изгнанной, забытой или вообще убитой.
Мы с Владом вошли в аудиторию, и Дин сразу же посмотрел на меня. Я отвела взгляд и решила сесть дальше от него, что бы избежать вопросов. Влад сел рядом, намеренно заслоняя меня от парня.
«Почему сейчас все так трудно? Как же раньше было хорошо, не надо было обдумывать план, были приключения и опасность, дружба. А теперь я знала правду, которую уже не могла игнорировать». В конце пары нам озвучили результаты, у Влада было «отлично», у меня «хорошо». Затем мы пошли на репетицию по танцам. На этот раз у меня не было пары, я сидела на скамейке и смотрела, как все танцуют, и чувствовала себя подавленной. Я подумала об Алексе, точнее, пыталась отвлечься от мысли, что я одна. «Интересно, как он? Что он думает? Чувствует ли он то же, что и я? Или он настолько занят, что мысли обо мне его и не посещают?».
Влад намеренно хотел влиться в коллектив, поэтому настойчиво попросил Лину сопровождать ее. Брюнетка легко поддалась на его слова и вот, они кружили в танце вдвоем. Я частенько ловила на себе взгляд Влада, он очень чувственно флиртовал с девушкой, иногда переводя взгляд на меня. Я больше не хотела здесь оставаться, поэтому решила идти домой - возвращаться к Лине в комнату я не могла, не после того, что произошло. И, к тому же, дома я могла быть честной с самой собой.
На улице было холодно, и шел снег, было темно. Лишь свет фонарей в парке освещал пустую дорожку, на которой не было никого, кроме меня. Река вдоль берега понемногу начинала покрываться тонким льдом, а рядом со скамейками стояли снежные фигурки, отдаленно напоминающие снеговиков.
Я шла по дорожке, чувствуя весь холод, всю отрешённость, всю ненужность. Академия, которая была мне домом - перестала иметь смысл. Парень, которого я люблю, был далеко и редко звонил мне. Одна. Сколько боли я смогла ещё выдержать? За пару месяцев я узнала правду об изнанке жизни, той, что недоступна смертному, узнала правду о себе, о моих родителях. Я успела полюбить, подружиться, поссориться и снова подружиться. И снова поссориться. Я одна. Совершенно одна. Сколько это могло продолжаться? Сколько боли мне ещё необходимо терпеть? Нет, я не могла плакать, слезы словно высохли. На душе было пусто и единственное, что помогало мне держаться - это моя вера в нашу с Алексом любовь. Но и тут стоял знак вопроса, ведь, если я скажу правду, то он, возможно, возненавидит меня. А если нет, то это будет испепелять меня изнутри, и, боюсь, рано или поздно я сдамся, и тогда Алекс все равно все узнает, тогда он не простит меня за то, что в наших отношениях была ложь. Я ненавижу это, ненавижу ту всю боль, что я приношу моим близким. Я сплошная проблема. С самого начала я была проблемой: вначале я злилась на Дэнни за то, что он настоящий сын, а я приемная, злилась на правду. Потом я стала проблемой для Алекса и Лины, если бы я тогда не пошла за ним, то ничего этого и не было бы. Я согласилась идти на задание, а потом и в клуб. Наверное, это единственный раз, где я не виню себя за то, что оказалась проблемой. Но в тот вечер я стала новой проблемой - я чуть не умерла, а потом моя рана затянулась, создавая новые вопросы. Я просила Дина помочь, а, вследствие чего, чуть не умерла. Лина меня ненавидит, неизвестно что думает Алекс, Дин даже не говорит со мной.
К чему бы я ни притронулась - все разрушается. Наверное, это и к лучшему: ведь это поможет мне отомстить за мою семью. Я почувствовала браслет мамы, который висел на моей руке, и опять подумала о них. О фото, о послании, о нашей семье. «Я обещаю, что отомщу за вас» - сказала я про себя, продолжая идти домой. Если бы не Совет, то мои родители были живы, и сейчас я не была бы так одинока.