Созерцая яркие и радостные весенние картины, Тэсса не могла поверить, что Вельтана стала подмостками для разыгранного Дэймором кровавого хаоса, поглотившего жизни ее друзей. Конечно, она сама не видела, что здесь творилась, а Альва почти не писала об этом, очевидно, стараясь уберечь подругу. Даже Торн, судя по всему, сообщал Валтору далеко не все о событиях, происходящих в столице. Однако и того, что они знали, было достаточно, чтоб представить, как сильно изменятся мирные картины этих улиц несколько месяцев спустя.
Она не допустит этого! Ведь ей удалось сделать почти невозможное: вырваться из заточения в Тиарисе, а позже добраться из Дайрии в Элар. Теперь осталось только убедить короля спасти свою драгоценную шкуру и тем самым предотвратить пробуждение Дэймора с помощью проклятого кольца Ильдов. Кроме того, теперь появился шанс отстранить от власти зарвавшихся королевских фаворитов. Правда, для этого придется их оклеветать, но она пойдет на это. К сожалению, Карст развеял явившиеся у нее поначалу надежды, что, избавившись от гадючьей троицы, король Элара может выиграть предстоящую войну. Несмотря на это, девушка пребывала в непоколебимой уверенности, что исчезновение Мертона, Падда и Сворна пойдет на пользу всем… кроме, разумеется, их самих.
Карета миновала Заречную часть, затем Светлую и наконец оказалась в Дворцовой. Тэсс увидела сначала стены и башни Нианона, а затем и родной Вэйлтайн.
У ворот дворца девушка наконец выглянула из кареты — хотя бы затем, чтоб их пропустили. Охраняющие ворота караульные весело приветствовали молодую хозяйку, радуясь ее возвращению. Значит, даже прислуге и ратникам Линсаров скормили версию о том, что Лотэсса уехала в Норту. Это предположение подтвердилось, когда отворивший двери дворецкий поздравил девушку с возвращением и стал расспрашивать о том, как идут дела в Норте. Что ж, так и впрямь лучше. Во-первых, через слуг Линсаров слухи рано или поздно растеклись бы по всему городу, во-вторых, сейчас, когда она вернулась, еще большему количеству людей пришлось бы объяснять свое таинственное исчезновение.
Итон Карст решил оставить девушку наедине с семьей, а сам отправиться во дворец, чтобы лично доложить принцу о возвращении его невесты. А Тэсс стояла посреди огромного холла, не решаясь подняться по лестнице и явиться перед родными. Одна из дверей хлопнула, и на верхней площадке лестницы появилась знакомая высокая фигура. Последний раз это лицо и копну рассыпавшихся волнистых волос Тэсса видела в зеркальном лабиринте, за секунду до того, как в шею юноши вонзилась стрела.
— Эдан! — она пошатнулась и вцепилась в перила, чтоб не упасть.
— Тэсс! — он в несколько прыжков преодолел лестницу и заключил сестру в объятия.
Лотэсса плакала и смеялась, обнимая того, по кому скорбела полгода и не надеялась больше увидеть. Эдан гладил ее по лицу и волосам, прижимал к себе так крепко, что сложно было дышать, смотрел сияющими глазами и бормотал какие-то отрывочные, лишенные смысла фразы. Можно подумать, не Эдан воскрес после того, как сестра похоронила и оплакала его, а она. И тут до Тэсс дошло, что так оно и есть. Ведь пока она была в Дайрии, семья с ума сходила от тревоги.
— Если бы ты только знала, что нам пришлось пережить за этот месяц! — слова Эдана явились подтверждением ее мыслей. — Где же ты была?
— В плену, — от необходимости врать самому родному человеку на душе стало мерзко, словно внутри у нее яма со змеями.
— Это все Мертон? — гневно воскликнул юноша.
Не найдя в себе сил ответить, девушка молча кивнула.
— Значит, Карст был прав! Мерзавцы! Они похитили тебя, чтоб женить принца на сантэрской уродине!
Как хорошо, что он сказал все сам, а ей оставалось только кивать.
От дальнейшего обсуждения подробностей мнимого похищения Тэсс их отвлек шум, раздавшийся сверху. На верхней площадке лестницы стояли родители. Мирталь, похоже, находилась на грани обморока. Муж машинально поддержал ее, при этом во все глаза глядя на дочь. По родителям Лотэсса тосковала куда меньше, чем по брату, а матушку с удовольствием не видела бы еще некоторое время. Но они-то сходили с ума от тревоги за нее. Оставив Эдана, девушка взлетела по лестнице и обняла отца. Мирталь, раздумавшая терять сознание, теперь всхлипывала, стараясь перевести на себя внимание вновь обретенной дочери. Ее Тэсс, конечно, тоже обняла и выразила сочувствие по поводу доставленных матери невыносимых страданий.