— Ладно — сказала она. — Теперь, Джордж, все будет хорошо.
Он кивнул и сказал:
— Я голоден.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
РОЗА сидела на крыльце с чашкой чая в руке. Внутри Джордж ел так, как не ел уже много лет, и бабушка была вне себя от радости настолько, что подложила еще еды в их с Джеком тарелки.
Сетчатая дверь открылась, и тихие шаги приблизились к ней. Деклан сел рядом на ступеньки.
Они долго молчали, потом она наклонилась к нему и коснулась губами его щеки.
— Спасибо тебе за спасение моего брата.
Она отстранилась прежде, чем он успел прикоснуться к ней.
— Ты не выглядишь счастливой, — сказал он.
— Ну. Это просто так… — Она опустила голову. — Я так долго жила с этим страхом. Он начал поднимать зверей, когда ему было шесть лет. Сейчас ему десять. В течение четырех лет я наблюдала, как он угасает. Я знаю, что это мешало его росту. Вероятно, он никогда не будет таким высоким и сильным, каким должен был быть.
— Дети очень жизнеспособные, — сказал Деклан. — При правильном питании и физических упражнениях он будет таким, как и должен быть.
— Я пыталась помочь ему, — сказала она. — Я сделала все, что могла придумать. Однажды мы с бабушкой уложили его спать на десять дней, надеясь, что все его создания умрут. Но они просто продолжали высасывать из него жизнь. Это прозвучит ужасно, но я убедила себя, что ему уже ничем нельзя помочь. Думается, только так я могла справиться с этим. Я никогда не переставала надеяться и пытаться, но в глубине души я вроде как смирилась с тем, что однажды он просто сгорит, как свеча. — Она закрыла лицо руками. — Ты спас его. Ты спас Джорджи. Я так тебе благодарна. Я не хочу, чтобы ты думал, что я отношусь к этому легкомысленно. Просто я даже не знаю, что сказать. Мне страшно в это поверить. Мне следовало бы лучше стараться… Я должна быть в восторге, но всего лишь ощущаю себя… потерянной. Потрясенной.
— Как бегун, чей забег был прерван, — сказал Деклан.
— Да. Это эгоистично и ужасно с моей стороны, и я стыжусь этого. Я даже не знаю, зачем тебе это говорю.
Он притянул ее к себе, обхватив своей массивной рукой за спину. Она оттолкнула его.
— Позволь мне обнять тебя, — попросил он. — Я не буду тебя «тискать». Тебе это нужно. Просто посиди со мной.
В том, как он держал ее, была тихая сила, и она потянулась к нему, окутанная его теплом и запахом его кожи. У нее никогда не было никого, на кого можно было бы опереться, не так, как сейчас. Он заставил ее чувствовать себя в такой безопасности, что она боялась отпустить его, боялась, что расплачется, если сделает это.
— Я чувствовал то же самое, когда Кассхорн спас Уильяма, — сказал он. — И чувствовал себя за это подонком. Я был уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет. И когда узнал, то что я мог сказать? Нет, Уилл, лучше прими смерть?
— А зачем это понадобилось Кассхорну? — спросила она.
— Чтобы насолить мне. Я думаю, что тогда он планировал начало этого безумия. Кассхорн старше меня на три десятка лет. Он хорошо обучен, опасен и искусен, но ему всегда не хватало терпения и дисциплины, необходимых для того, чтобы по-настоящему овладеть оружием. Он бывает неплох, но его умения не принесут ему никакой пользы в прямом бою. Если мы скрестим клинки, я убью его. Он прекрасно это понимает. Он хотел использовать Уильяма против меня. Уильям смертельно опасен с любым клинком, особенно с ножами.
— Но ведь Уильям — твой друг.
Последовала небольшая пауза.
— После освобождения Уильяма я встретил его на одном из официальных обедов, которые давала Его Светлость. Он пришел как приемный сын Кассхорна. Он не хотел со мной разговаривать.
Роза взглянула ему в лицо.
— Мне очень жаль. Ты когда-нибудь пытался выяснить, почему?
— Нет. Я не знаю, был ли он зол из-за того, что я не смог добиться его освобождения, или это было из-за чего-то, что Кассхорн рассказал ему обо мне. Потом, все что я знал, они оба исчезли. Ты же с ним разговаривала. И что же он говорил?
— В основном он пытался уговорить меня пойти с ним на свидание. В последний раз он сказал мне, что хочет меня, потому что я забочусь о мальчиках. Он сказал, что у него никогда не было семьи, а он всегда хотел иметь ее, и мы подходим ему по всем статьям.
— Ну, ему придется обойтись без вас, — сказал Деклан с теплотой ледника. — Ты моя, и он тебя ни за что не получит.
Вот как оказывается.
— Это звучит довольно окончательно и бесповоротно. Есть ли у меня вообще право голоса в этом деле?
— Ну конечно, — мягко сказал он. — Если ты скажешь «нет», мне придется смириться.