Рай подождал немного и встал из-за стола. Я была уверена, что он направился к раздавленному мальчишке, и не ошиблась. Но как бы я не напрягала уши, услышать то, о чем говорили графы, мне не удалось. Но к концу беседы лицо юноши посветлело.
— Собирайтесь, Шайгун, — только и услышала я.
Граф подскочил и направился к своим людям — отдавать распоряжения, а Рай вышел на улицу и мы с Леем, не сговариваясь, рванули следом.
— Так и знал, что без вас не обойдется, — усмехнулся Рай, даже не оглядываясь на закрывшуюся за нами дверь харчевни. Но сказать больше ничего не успел, поскольку дверь вновь распахнулась, и полностью готовый к походу граф предстал на пороге.
— Я готов! — подтвердил он очевидное.
— Идите за своим кушаром, граф, — усмехнулся Рай. — Не заставлю же я вас пешком бродить по улицам...
— Но ведь это огромный расход сил, — усомнился юноша.
На что граф только пожал плечами, и тот, не желая тратить времени на препирательства, бегом отправился на конюшню и уже через три-четыре минуты вернулся с полностью оседланным конем. Он явно очень спешил, настолько, что оставил часть вещей на попечение своих людей, схватив лишь одну суму из двух, и сейчас переминался в нетерпении, но при этом с сомнением поглядывая на нашего графа.
— Ваше сиятельство, — начал он, но граф отмахнулся от условностей.
— Я даю тебе слово, что завтра прибуду ко двору! — уверенно произнес он. — А теперь слушай. Я отправлю тебя во двор своего особняка в Дагосе. Символично, но с графом Альгошским меня связывают добрые отношения, и вы, граф, встречали меня у него в замке. Надеюсь, что граф сейчас в Дагосе…
— Он там, — прервал его юноша.
— Тогда вам останется лишь пересечь площадь, — улыбнулся он. — В Дагосе мы с графом — соседи. И предупредите, пожалуйста, привратника о нашем прибытии — пусть готовят апартаменты.
— Я благодарен вам, граф! — поклонился юноша и ступил в марево открывшегося портала, ведя в поводу своего кушара.
А мы вернулись в таверну и поднялись в свой номер, который продолжали делить на троих.
— И что это было? — стягивая сапоги и заваливаясь на кровать, спросил Лей. — Ради чего ты выложился и слил почти весь резерв? — я вздрогнула, когда последний раз граф остался без сил, в ход пошло насилие и я непроизвольно сжалась, сидя на своей кровати.
Возможно, Рай заметил эту реакцию, возможно, его покоробило отношение Лея, не знаю, но он рывком сдернул сапоги и со стуком швырнул их о пол.
— У графа Альгошского похитили дочь, — все же спокойно произнес он, — а наш мальчишка через три дня должен был повести ее в храм. Но дело даже не в этом… — на мгновенье он замолчал, собираясь с мыслями. — Старый граф Альгошский не совсем обычно относится к дочери — он ею дорожит, да и его сыновья любят, — он споткнулся на этом слове, — сестру. Сейчас все семейство сбилось с ног, разыскивая девчонку…
— Так, может, она сама сбежала? — пожал плечами Лей. — Такое бывает…
— Не с Лаишей, — покачал головой маг. — Я бывал в их доме, и, поверь, она весьма благоразумная девушка, да и Шайгун Венсильский весьма хорошая партия. Мальчишка не обидит свою кашасеру, не зря отец так долго выбирал ей пару и тянул до последнего… Через четыре дня ей семнадцать…
Если для Лея данная информация несла какой-то смысл, то я услышала и все равно осталась в неведении и от снедавшего меня любопытства забыла даже про охватившую меня дрожь и выжидающе повернулась к мужчинам, всем своим видом требуя объяснений. На этот раз нести свет в массы в моем лице неожиданно для меня самой, взялся Рай.
— В семнадцать лет, — начал он, — все кашасеры проходят главный ритуал в своей жизни, — он коротко глянул на меня и продолжил: — Ты его уже прошла. Девушка прикасается к алтарю Вораса, и бог определяет степень ее силы, — я мгновенно вспомнила ослепительную вспышку, от которой в глазах еще долго мелькали блики. — Если она не имеет сил или они невелики, — ее ждет брак, — я вспомнила, что Лей уже рассказывал мне об этом, но сейчас слушала с неменьшим интересом, ведь тогда я была в полуобморочном состоянии после выплеска силы и… — если она сильная кашасера, — продолжал Рай, — то ее забирают кашасеры города; если очень сильная — храм. Граф Альгошский подстраховался: он запланировал обряд за сутки до семнадцатилетия дочери. После обряда никто больше не властен над женщиной, кроме ее мужчины, — пояснил он, видя мое недоумение. — И какова бы ни была степень ее силы, — его глаза остановились на моем лице, — девушка остается со своим мужчиной и никто не вправе претендовать ни на нее саму, ни на ее силу.