Рай встал и подошел к окну, усилием воли отгоняя накатившее вдруг чувство тревоги.
— Пришлите во дворец несколько комплектов украшений! — приказал он. — Бал, — он скривился, — а после него мы выезжаем. Пусть подготовят припасы.
— Украшения? — осторожно спросил купец. — Какого плана?
— Понятия не имею, — отмахнулся граф, — но кашасера, находящаяся под покровительством графа Форагоса, не должна выглядеть убого.
Управляющий кивнул, соглашаясь: статус графа сейчас имел значение, как никогда, ведь скоро разразится скандал. Он еще не придумал, что явится его причиной, но избавить графа от навязанной невесты просто необходимо.
***Дагос. Бал***
Огромное резное зеркало отражало не меня. Эта удивительная, воздушная фигура просто не могла быть приземленной мною: платье обнимало фигуру черным шелком, книзу спадая струящейся волной, раскрашенной сполохами огня. Портной-маг постарался на славу, выполнив мои желания, даже перевыполнив их. Дома я бы не смогла даже представить нечто подобное, а здесь надела нерукотворное чудо, впрочем, оно было вполне осязаемо. Огненные сполохи окутывали мои ноги языками пламени и шевелились, как настоящие. Стоило мне только сделать шаг — их яркие языки обнимали мои бедра, окунаясь в чернильную черноту лифа. Рукава на высоких манжетах так же больше скрывали, хоть и обрисовывали тонким шелком силуэт рук. Портной оказался виртуозом! Сшить платье в совершенно не принятой здесь манере, понять мои сбивчивые объяснения и воплотить их в жизнь удалось бы не каждому, но что-то говорит, что граф не стал бы обращаться к рядовому мастеру.
Я с улыбкой вспомнила, как Рай скривился почти вломившемуся в наши покои придворному портному, вслед за которым две крупные девицы втащили ворох платьев. Как, разливаясь соловьем, он рассказывал о необходимости подогнать что-то из этого для госпожи, и как вдруг потемнел от негодования взгляд Рая, как споткнулся на полуслове суетливый портной, как споро выметался, повинуясь одному только слову: «Вон!» А утром мы направились к магу — и вот результат!
— Эх, еще бы косметики чуть-чуть, — вздохнула я, глядя в зеркало.
Лаиша, которая помогала мне одеваться, чуть не уронила ленту пояса.
— Ты что? — ужаснулась она, глядя на меня широко открытыми глазами.
— А что здесь такого? — удивилась я и покосилась на онемевшую девушку.
— Только храмовые кашасеры красят лицо, — тихо сказала она и, как мне показалось, даже чуть-чуть отшатнулась от меня. — И то только по большим праздникам. Подкрасить лицо — это значит заявить во всеуслышание, что ты храмовая кашасера, а этого, Рин, я никому не пожелаю…
— Так страшно? — повернулась к ней я.
— Не долго… — она отвернулась, и голос прозвучал глухо, а воображение дорисовало все то, о чем умолчала девушка.
— Ну, нет, так нет, — делано улыбнулась я, стараясь не бередить еще не затянувшиеся раны.
— Ринка, — в комнату зашел Лей и поставил на стол внушительный ларец.
— Управляющий передал, — он качнул головой в сторону ларца, стоявшего на столе. Я с опаской подошла.
— Что это? — не поднимая крышки, я оглянулась на мага.
— Камни, украшения, — фыркнул он. — Почем я знаю? Рай сказал, что ты не должна выглядеть убого.
Наверное, я поменялась в лице, потому что Лей вдруг прикусил язык.
— Ринка, да ты чего, обиделась? — он кончиками пальцев приподнял мое лицо, стараясь заглянуть в глаза. — Ну нельзя же на королевский бал и без камней…
— Почему? — я не понимала, почему они обращают столько внимания на эти дорогие побрякушки. Да, красиво, не спорю, но…
— Граф Грай владеет основными местами добычи драгоценных камней, — тихо произнесла Лаиша. — Его просто не поймут, если его спутница не будет достойно одета. А платье без драгоценностей — дурной тон.
— Черт! — я выругалась.
Носить драгоценности, чужие украшения было неловко, и хоть головой я понимаю, что это не белье, что раньше все это передавалось по наследству, а здесь наверняка до сих пор так, но что-то свербело и корябало в душе, да и платье просто не предполагало ничего лишнего. Я беспомощно оглянулась, но ни Лей, ни Лаиша меня не понимали. Я видела придворных Кашара — все они были обвешаны камнями, как новогодние елки: камзолы, вороты рубашек затканы золотыми и серебряными нитями, платья женщин и их верхние, ну будем называть их жакетами, что ли, и те были расшиты камнями и блестками. Я никогда не любила яркий блеск, не носила маек с пайетками, не цепляла кучу колец — они мне мешали, и я чувствовала себя нелепо. И сейчас происходило именно это — я стала чувствовать нелепость ситуации, нелепость своего платья, нелепость появления в этом мире. Растерянно я оглядела себя, чувствуя накатывающую панику и неуверенность. Ну вот куда я влезла, куда мне на королевский бал? Опозорюсь и Рая подведу, да и не сравниться мне с местными красавицами. Это дома я считала себя вполне симпатичной, а здесь одна только баронесса чего стоит, да рядом с нею не всякая мисс мира ровней станет. От этих мыслей настроение стало приближаться к отметке «отвратно» и именно в этот момент вошел Рай.