Мы вошли в бальный зал одновременно: с одной стороны король Дагоссии — Кашар Первый, с другой — граф Форагосский в сопровождении скромных таких нас. Вступив в зал, я ужаснулась — десятки людей, горящие свечи вперемешку с магическими светильниками, искрящиеся блики от сотен драгоценных украшений, что обвешивали замерших в поклоне придворных, и мы, как в киношном противостоянии, втроем против толпы, во главе которой перетянутый, как колбаска, стоял король. Наверное, я все-таки растерялась, поскольку приветственных слов не запомнила и лишь по инерции присела, в чем-то отдаленно напоминающем реверанс. На меня смотрели как на экзотическую зверушку, благо что еще пальцами не показывали, а особо наглые подходили и норовили потрогать прядь волос, удивленно цокая языками. Я чувствовала себя живым товаром на невольничьем рынке и медленно закипала. Женщины стояли стайками у стен и кидали недовольные взгляды в нашу сторону, явно обсуждая не виданный ранее наряд, неприличный цвет и, видимо, нереально дорогой пояс, поскольку слишком часто ловила восхищенные взгляды на обвитой им талии, да и камней подобного цвета ни на одном из придворных я не заметила. Мужчины же дефилировали по залу от группы к группе, обмениваясь словами, взглядами, кивая друг другу. Многие подходили к графу поклониться, но Рай держался отстраненно, и его ледяная вежливость отпугивала быстрее ярости и злобы. Лишь однажды он улыбнулся одними уголками губ, когда ему издалека поклонился немолодой уже мужчина, рядом с которым перетаптывались трое молодых людей, в одном из которых я с удивлением узнала нашего недавнего сопровождающего — графа Венсиля.
В центр зала вышел распорядитель и стукнул тяжелым жезлом по полу. В зале воцарилось подобие тишины и был объявлен первый танец. Король встал, медленно обвел оценивающим взглядом стайки сверкающих драгоценностями женщин, что замерли у стен, как солдаты на плацу, настороженные, в немом ожидании. Повернул голову в нашу сторону, на мгновенье замер, сверля меня взглядом и заставляя мгновенно облиться холодным потом, а потом развернулся и подал руку баронессе, что, единственная из женщин (не считая меня), стояла не у стены, а за спинкой его кресла. На балконе вскинулись музыканты, которые до этого тихо наигрывали что-то ненавязчивое, и полилась музыка. Первая пара затейливо шагала в центр зала, за ними выстроились еще несколько. Краем глаза я увидела направившегося в нашу сторону молодого придворного, но резкий взгляд Рая заставил его изменить направление, и, честно говоря, я была ему благодарна — исполнить хоть что-то похожее на этот танец я не смогла бы и под страхом смерти. Каждое движение было выверено до миллиметра, женщины кланялись и изгибались под таким углом, что становилось сначала страшно, а потом у меня возникла крамольная мысль: уж не на шарнирах ли они здесь все сделаны? А потом я ужасалась — ведь я тоже должна была бы вот так танцевать, если бы не моя задумка, которая, боюсь, станет излишне скандальной в подобном обществе.
Танец закончился и король вернулся на место. Танцующие разошлись, и Кашар, через ползала обратился ко мне.
— Я не заметил вас среди танцующих, леди (на обращении он немного запнулся, но, видимо, решил не исправляться) Р-рина, — ну почему они все так извращают мое имя.
Я вздрогнула, но отмолчаться не получится, и нацепив самую приветливую улыбку, ответила королю:
— Ваше величество, — кокетливо улыбнулась и присела в подобии реверанса, — времени изучить танцы Дагоса мне не хватило, — но не буду же я говорить, что граф выставил учителя танцев за дверь, как только тот появился на пороге, — но если Вы позволите, я покажу, как танцуют в одной из стран моего родного мира, — настороженно замерла в ожидании ответа и, когда Кашар милостиво кивнул, вскинула голову к балкону с музыкантами. Дирижер перегнулся через перила, вопросительно глядя на меня, тогда как я прижала палец к губам, музыка смолкла. Сделала несколько шагов вперед, стараясь быть как можно грациознее, чтобы не упасть в грязь лицом, ведь теперь я не просто Рина, я землянка, которая демонстрирует туземцам достижения своей культуры. Лей извлек из кармана записывающий кристалл и поднял глаза на меня — я едва заметно кивнула.
В воздухе поплыли знакомые звуки, и я отрешилась от любопытных взглядов, решив не обращать внимания на очумело оглядывающихся людей и спокойные лица магов. «Хорошо, что они не понимают слов, — думала я, — итальянцы же всегда поют о любви, а здесь эта тема под запретом». Видимо, запись не дублировалась в их мозгу пониманием, не знаю, почему, но это мы проверили уже на нашей импровизированной репетиции, ни Рай, ни Лей не поняли ни слова, возможно потому, что не понимала и я, на что я лишь облегченно вздохнула, отдавшись на волю звуков и чарующего голоса пожилого итальянца, что с легкой хрипотцой выводил непонятные и мне фразы. Ну, что поделать, итальянского и я не знаю.