Шаг, нога слегка тянется за ногой, — хорошо, что лет в 12–13 я озаботилась своей осанкой и дико захотела научиться танцевать, и не просто танцевать, а освоить латиноамериканские танцы, жгучие, сладострастные, зажигательные. Нервов и таланта у меня не хватило, да и музыка занимала почти все время. Но два года занятий сделали свое дело, и сейчас, тело вспоминало давно забытые движения. Я отрешилась от всего, только слушая музыку, только глядя в темные с багровыми всполохами глаза графа, который на мое предложение шокировать Дагос вдруг неожиданно согласился. О как ржал Лей вчера над нашей первой репетицией, как шокировано смотрела Лаиша и сосредоточено учил движения Рай!
Я презрительно посмотрела на застывшего в нескольких шагах учителя танцев, — о, да, вы хотели посмеяться надо мной, выставив неуклюжей неумехой, заставить мучительно краснеть от неловкости, когда я забуду эти бесконечные перемены фигур в придворном танце, но невозможно выучить все это за час. Поэтому сейчас кусайте губы от неудавшейся шутки, господа, потому что я вас все-таки уела… Торжествующая улыбка промелькнула на губах и я вновь сосредоточилась на Рае.
Томная мелодия еще не набрала своего ритма, не взметнулась апогеем звуков, еще длит хриплый голос тягучую мелодию, а я медленными шагами приближаюсь к графу, близко, глаза в глаза. Научить его полноценному танго за час было невозможно, но согласовать несколько движений — легко, тем более что грация воина, точные движения охотника, плавные и явно отточенные умением танцевать, — все это дало мне возможность воплотить задуманное.
Шаг, я слишком близко, грудь почти касается его расшитого камзола. Легкое движение — и мои руки на его плечах, а его плавно и уверенно ложатся на талию, вызывая вдох возмущения или удивления, но мне все равно, а Раю… Раю, видимо, понравилось играть не по правилам. Он вообще сильно изменился, показывая мне еще неизведанные стороны своей натуры. Стоп, не отвлекаться! От теплых рук на бедрах кожа как будто накаляется, хочется то ли сбросить его руки, то ли вжаться еще сильнее. Мелодия нарастает и мы настолько близки, что даже мне на мгновенье становится неловко. Но я тут же отбрасываю эти мысли и расслабляюсь в его напряженных руках, откидываюсь назад, игриво проведя пальцами вдоль его лица, не касаясь, только обозначая прикосновение, и делаю шаг назад, чтобы потом вновь влететь в его объятья раскрученным волчком, уже не боясь коснуться, а подсознательно даже желая этого. Впечататься в это тело, заставить его забыть свою холодность, заставить взглянуть пусть не на меня, но вообще на женщину по-другому, увидеть тепло в его взгляде… Но краем глаза я зацепилась за баронессу, стоящую у трона, и, если бы взгляд мог убивать, наверное, она убила бы, не задумываясь. Ее взгляд напоминал худшие взгляды Рая, когда бешеная ярость выплескивалась багровыми всполохами. Но, увидев, что я смотрю на нее, она мгновенно опустила глаза, наверное, чтобы я не заметила пламени в темных, как смерть, зрачках.
На нас смотрели все, музыка, многократно усиленная магией Лея, плыла по залу, а я смотрела в глаза Раю, отдаваясь его рукам, которые умудрялись вести меня в танце, которого он не знал, удерживать на грани падения, когда моя спина прогибалась назад и вовремя вздернуть обратно. Граф интуитивно чувствовал музыку и танцевать с ним было приятно. И в то же время я чувствовала себя на арене, как гладиатор, если выживу здесь и сейчас, то через пять минут моя жизнь будет зависеть от поднятого вверх, ну, или опущенного вниз пальца зрителей. Ворас сказал, что моя жизнь вне опасности, что я вернусь домой живой, но, глядя на выстроившихся вдоль бальной площадки угрюмых мужчин и выглядывающих из-за их спин разряженных возмущенных женщин, я сейчас не была в этом уверена.
***Дагос. Дворец. Взгляд с другой стороны***
«Феерично — по-другому не скажешь. Когда Рина предложила шокировать общество, я не ожидал, что всегда спокойный и остающийся в рамках приличий Рай поддержит ее задумку и даже согласится учувствовать в этой авантюре. Когда он сосредоточенно запоминал движения танца и вслушивался в чуждые звуки, что мы записали на кристалл с ее чудно́го устройства, я все ждал, что он откажется, опомнится, вспомнит, где мы. Дагос и раньше славился фанатичным следованием замшелым традициям, а при Кашаре, который пришел к власти косыми тропками нежданных смертей, под перешептывание дворян и ропот черни, прошелся по головам, усмиряя недовольных золотом и ядом, чей двор обходят стороной даже менестрели, дорожа своей шкурой, — вот это решил шокировать граф, протягивая руку Рине, темной лошадке Вораса, да еще перед глазами баронессы-невесты».