Когда я предлагала графу шокировать окружающих, то не рассчитывала на подобный эффект. Стена придворных, что окружила площадку для танцев, стояла плечом к плечу, и я ощутила себя гладиатором на арене, но не победителем турнира, — о нет! — загнанным зверем. Вот они стоят вокруг, смотрят презрительными, возмущенными взглядами, и я стою и жду, кто же первым крикнет: «Ату!»
За спинами мужчин столпились женщины. Одни с завистью разглядывают непривычное, слишком откровенное для их мира платье, другие возмущенно шипят, те, что помоложе, откровенно завидуют, я же ошарашенно перевожу взгляды с этих на тех. Я впервые видела дам высшего света… Несколько встреч в коридорах дворца по пути к королю не в счет. Так вот, все они были невероятно красивы. Да, невеста графа была ослепительна, но и остальные… Я почувствовала себя заморышем рядом с ними. Сплошь черноволосые, темноглазые знойные красотки, увешанные гирляндами драгоценностей, в затканных золотом и украшенными камнями камзолах поверх тончайших шелковых платьев с завистью оглядывали платье, скромное по моим меркам, но на порядок ярче, живее и да — откровеннее. Недаром маг-портной был ошарашен моим запросом и принял его в заказ только потому, что граф Форагосский велел выполнить ЛЮБОЙ запрос заказчицы. Наверное, Рай уже пожалел, что положился на мой вкус и здравый смысл, но идти на попятный, увидев результат нашего совместного с магом-портным творчества, не стал. Вряд ли он бы был так спокоен, если бы заранее увидел доходящий до середины бедра разрез, до времени прикрытый запа́хом юбки.
А потом был ужин, накрытый в огромной столовой, где за одним столом сидели мужчины, а за другим, в отдалении, сгрудились женщины. Нет, они тоже были заставлены яствами и вином. Но если столы, за которыми сидели мужчины, были выставлены по центру зала, то столы для женщин сдвинули к стенам, чтоб не мешали. И меня это здорово взбесило. Лишь один стол стоял наособицу — за ним, как королева, восседала в одиночестве баронесса Шаралия. Но даже он стоял в стороне, на «женской» половине зала.
Гостей развлекали местные менестрели, показывали фокусы факиры, смеялись шуты, а я смотрела вокруг и кусок не лез в горло. Женщины самого высокого круга смотрели вокруг затравленными, испуганными глазами, да не все, та же баронесса Шаралия поглядывала сверху вниз и явно не боялась мужчин, но в основной массе они были забиты, унижены и с испугом посматривали в сторону веселящихся мужчин. Я же глядела на баронессу и понемногу начинала понимать, почему Рай, несмотря на всю красоту невесты, так спокойно отнесся к отсрочке свадьбы. Шаралия была ледяной глыбой и явно находилась в фаворе у Кашара. А кому захочется греть на груди гадюку? Ни с кем другим баронесса у меня не ассоциировалась — именно змея с ее завораживающим взглядом, холодная, красивая, но смертоносная.
Разговаривать со мной не пытались. Я ловила на себе любопытные взгляды, но и только. Да я и не пыталась вникнуть в разговоры, зная, что тогда придется их поддерживать, а, видя настрой местных дам, боялась, что одной вежливости будет мало…
Вдруг вокруг все притихли, и голос Кашара прозвучал совсем рядом. Нет, король не встал, но, видимо, кто-то из магов усилил его голос.
— Как танцуют на родине леди Рины мы увидели, — я подняла голову и взглянула прямо в лицо королю, хотя через ползала это было непросто, — а вот как поют… Каргон сказал, что был удивлен…
Король с ехидной улыбочкой смотрел на меня, явно ожидая ответа. Я же только пожала плечами. Ну чтож, не люблю петь на публике, мало того, просто терпеть не могу, но мямлить и отказываться не стану, да и не отказывают королю.
— Пусть принесут гитару! — распорядилась я.
Не прошло и пяти минут, как Шарун сам принес мою красавицу. Значит, за гитарой послали заранее, не успел бы слуга сбегать и вернуться через полдворца. Ну чтож… Я на мгновенье задумалась… Несмотря на обширный репертуар, было очень мало песен, которые бы поняли и оценили здесь, на Шаране.
Кружи́т Земля, как в детстве карусель, А над Землёй кружат Ветра Потерь. Ветра потерь, разлук, обид и зла, Им нет числа…
Им нет числа — сквозят из всех щелей В сердца людей, срывая дверь с петель. Круша надежды и внушая страх, Кружат ветра, кружат ветра.
Кашар откинулся на спинку кресла, сидящий с ним за одним столом Рай отложил приборы, а Лей застыл в немом ожидании подставы, но скоро расслабился. Местные барды, то бишь менестрели, удивленно переглядывались — уж слишком непритязательной оказалась песенка иномирянки. Да и уже проверено: песни каждый слышит по-своему, как говорят, в меру собственного разумения, интеллекта, а здесь еще и перевода, ведь мало спеть, надо еще и понять, а образные обороты нашей речи часто не вяжутся с языком Шараны.