— Черт! — потерла пострадавший локоть и уселась на полу.
Чуть тлеющие угли камина говорили, что спала я недолго и до рассвета еще уйма времени, однако чувство тревоги, испытанное мною во сне, не отпускало, оно звало, тянуло. В поисках причины своего дискомфорта я выглянула в нашу общую гостиную и только оттуда, сквозь приоткрытую дверь, услышала хрип, доносящийся из спальни графа. Осторожно ступая, заглянула — Рай, казалось, боролся сам с собой: в его руке был зажат короткий нож (я не раз видела его у него на поясе), рука вздрагивала, как будто силилась превозмочь неведомую силу, что пригвоздила его к кровати. Тело белело на темных простынях в полумраке комнаты и на мгновенье меня охватил соблазн подойти, прикоснуться, но хищный блеск клинка и вопящий благим матом здравый смысл остановили.
Устав от бесцельных драм,
Скучая бесцветным днем,
Я был так наивно прям,
Надумав сыграть с огнем;
Отдав многоцветье тем
Осеннему блеску глаз,
Я думал о том, зачем,
Зачем Бог придумал вас —
Тех, кто сводит с ума
Без улыбок и слов,
Стоя рядом и глядя
В окна небес;
Кто вливает дурман
Без вина и цветов,
Отравляя без яда
Хрупких принцесс.
Тихая песня на грани слышимости, скорее шёпот, чем мелодия и лишь намек на слова, — одна из самых любимых, чей смысл стал болезненно близок здесь и сейчас. Рай затих, как будто прислушиваясь. От двери, где я стояла, не было видно его лица, но по руке, что расслабилась и отпустила оружие, я поняла, что граф перешел в более спокойную фазу сна и больше не проснется. Аккуратно прикрыв дверь, направилась к себе и только сейчас заметила силуэт Райна, что замер в дверном проеме, прислонившись к косяку. В темноте я не видела выражения его лица, но почему-то была уверена, что пожилой воин улыбнулся.
***Странички прошлого***
«День 8-й четвертого зимнего месяца в 517 год после Большого Исхода
«Ну, здравствуй, дневник! Перечитал последнюю запись и рассмеялся. Как же я был глуп, рассчитывая на силу кашасеры… Ни одна из всех, что я перепробовал, из тех, кого я убедил поэкспериментировать со своей силой, не смогла не только отторгнуть каплю силы, но даже не всегда могла дать ее повторно. Сила кашасеры такой же сосуд, как и наш резерв: опробовав ее раз, надо ждать, пока она наполнится. Ну, некоторых хватает на несколько, но это все… Я что-то упустил, изучая жизнь Вораса, упустил и никак не могу понять, что именно… Идея найти сильную кашасеру провалилась. Каждая из них сильна по-своему, но ни одна не смогла отторгнуть от себя даже капельки силы. Только контакт заставляет выплескивать хранящуюся в них магию… Замкнутый круг».
***Дагос. Храм Вораса***
«Игры с Ворасом никогда не заканчиваются добром», — думал я, стоя у стены храма. В сумрачной нише пряталась Лаиша, и Рина в дорожном плаще прикрывала ее от любопытных глаз. В храме Вораса магия не действует. Исключение составляют только защитные плетения, и то только те, которые не могут причинить зла. То есть оградить врага кольцом пламени я смогу, но это пламя не сожжет — метнешь нож, и он растает, как снежинка по весне. Зная это, я не особо старался, а вот вынести кого-то посредством грубой силы вполне возможно, и, наверное, поэтому я здесь, чтобы не дать храмовникам схватить Лаишу повторно. Впрочем, один я, да еще не используя магию, многого сделать не смогу, но надеюсь на Вораса и заключившую с ним сделку иномирянку. Вот она стоит, расслабленно улыбаясь, но поза не характерна для расслабленного человека: она боится, но изо всех сил прячет свой страх, была бы она парнем, ее можно было бы уважать за хватку, но девчонка-кашасера… Уж слишком непредсказуема, слишком непослушна, слишком обидчива, даже уверена в себе слишком, а сама почти ничего из себя не представляет, только что волосы… О эти волосы! Разочарованный взгляд на прикрытую капюшоном макушку, невообразимый удивительный цвет… Остричь бы… оставить на память… а девчонку к Ворасу, обратно. Пусть топает в свой мир, не смущает, не сбивает с толку… Выбраться бы еще из Дагоса, чтобы Кашар не прикопал где-нибудь нахальную иномирянку вместе с сопровождающими. Надо же, умудрилась короля оскорбить не только намеком на влюбленность, но и обозвать баронессу в глаза демоницей! И пусть просто песней… Одного взгляда на короля в нужный момент хватило, чтобы нанести оскорбление. И как это, всегда вспыльчивый Кашар спустил все на тормозах? Сделал вид, что не понял, не услышал, не принял на свой счет? Или еще вспомним мы дерзкую песенку где-нибудь на опушке под градом стрел? Король Дагоссии всепрощением не страдает.