Недоумевающая толпа качнулась вслед, каждый хотел увидеть если не суд Вораса над иномирянкой, то хотя бы удивительные волосы, что рассыпались по ее плечам. Я сам нет-нет, да и возвращался к ним взглядом.
— Чего ты просишь, дитя Вораса? — елейным голосом произнес жрец, явно красуясь.
Рина, сделала испуганное лицо и шагнула назад. Жрец же, наоборот, торопливо приблизился, и иномирянка бухнулась на колени, ловя его руку явно в попытке поцеловать. Храм затих, а из-за алтарного камня выскользнула тонкая фигурка Лаиши. И вот уже две девушки стоят перед жрецом, отрезая его от служек храма и почти припирая к алтарю.
— Суда Вораса! — в тишине прозвучал уже совсем другой голос, и жрец вздрогнул.
— Суда Вораса! — из-за спины Рины выступила фигура графа Альгошского.
— Суда Вораса! — рядом с отцом плечом к плечу встали сыновья.
— Суда Вораса! — все пятеро с удивлением оглянулись на голос, а из-за спин набившейся в храм толпы уже протискивался молодой граф Венсильский.
Жрец побледнел, но выскользнуть из кольца требовавших высшей справедливости людей он не мог, да если бы и смог, то не успел бы. Иномирянка, недолго думая и не соблюдая многовековых традиций, схватила его за руку, которую он протянул ей для поцелуя и не успел отдернуть, вторую руку она протянула Лаише, и та вложила свою ладонь в руку девушке. Опираясь на эти руки, Рина встала и, будто потеряв равновесие, качнулась вперед, впечатывая обе ладони в мгновенно засиявший алтарь.
На мгновенье все ослепли от вспышки света, озарившей храм. Каюсь, я заранее прикрыл глаза, но даже сквозь закрытые веки ощутил ослепляющие блики.
Камень тепло светился, и что жрец, что Лаиша, как приклеенные, стояли возле него в неудобных позах. Видно, Рина не рассчитала сил и просто толкнула их к алтарю, из-за чего они теперь не могли отнять ладони. Рина стояла рядом, напряженно всматриваясь в камень, казалось, она ведет диалог с Богом, но ведь без прикосновения это невозможно.
Присутствующие же замерли в страхе, ведь суда Вораса не требуют просто так, да и чтобы справедливости требовала кашасера… Здесь не знали дочери графа Альгошского, он вполне успешно прятал ее в своем замке; здесь не знали иномирянку Рину, хотя уже были наслышаны о столь неприятной особе, но верховного жреца знали все. Знали и боялись! Боялись и трепетали! И вот теперь он стоит, мертвенно бледный, отклячив свой костлявый зад и мелко трясется от страха. А над ним искрится свет Вораса — столб света, в котором нет ни пылинки и который темнеет с каждым ударом сердца.
— Виновен! — голос Вораса прогремел на весь храм и подавшаяся было вперед любопытная толпа вмиг отхлынула от алтаря.
Бледное лицо жреца вдруг перекосилось, рот открылся для болезненного крика, но столб света не пропускал звуков. Жрец стоял, а его тело рассыпалось прахом, на мгновенье еще мелькнул раскрытый в немом крике рот и растворился в вихре, что черным столбом вился посреди храма, еще немного — и он пропал, забрав с собой даже напоминание о сгинувшем здесь человеке.
Невероятно, но толпа застыла в полной тишине, даже дыхания стольких людей не было слышно и поэтому, когда Лаиша сделала шаг назад, звук отразился, как от камня в колодце, раздробился и звонкими брызгами обдал замерших людей, пробуждая их от странного сна. Люди еще не поняли, что гроза, разразившаяся над верховным жрецом Дагоса, пронеслась, не зацепив больше никого своим крылом, и испуганно попятились к двери, шаг за шагом увеличивая скорость. И лишь Рина стояла у алтаря. Девушка же совершенно не обращала внимания на происходящее и, сделав шаг вперед, прикоснулась к камню, одновременно кланяясь.
— Спасибо! — скорее догадался, чем услышал я, а вполне себе закономерная вспышка от прикосновения к алтарю сильной кашасеры только подстегнула удирающих придворных — никто из них даже не оглянулся…
***Земли королевства Дагос. В пути***
— В храме был мой жрец-наставник, — возможно, это и не слишком нужная информация, но Лей предпочел поставить графа в известность. Слишком долго они были вместе, чтобы скрывать что-то важное друг от друга, да и это могло изменить многое.