— Грозовой клан всегда был сильным и стоял у истоков нашей аристократии, был опорой владыки и его правой рукой, — на мгновенье его плечи опустились, но он тут же вскинул голову. — Так получилось, что на главу клана напали, напали со спины, напали в смутный момент, когда старый владыка умер и оставил всю империю асуров на Гриса, своего внука, очень сильного мага, но никакая сила не заменит опыта и Грис надолго увяз в заговорах и разборках между кланами. Заговорщики справедливо полагали, что владыка, выросший рядом с детьми грозового клана, слишком приблизит их к себе и они убрали это препятствие, убив моего отца.
Он вскинул голову и обвел всех мрачным взглядом.
— Сила, — асур помолчал. — Сила — это достояние рода, его средоточие и высшая ценность! Сила передается первому в роду и не важно, кто старше: женщина или мужчина, сила живет в нем и является дремлющим резервом клана… — он встал и прошелся по комнате. Наследником клана всегда является старший ребенок и повторюсь, не важно, какого он пола. Сестра родилась лишь на несколько мгновений раньше меня и именно она стала хранительницей родовой магии грозового клана после смерти нашего отца, — он вздохнул и продолжил: — Но женщина слишком хрупкий сосуд для такой мощи и поэтому пользоваться всей силой клана они не могут. Частично — да, но и то не все… Ее сын должен был перенять эту ношу, но на тот момент мы были еще детьми и детство закончилось. Наша мать умерла, дав жизнь нам. Близнецы слишком подкосили ее хрупкое здоровье, и никакая магия не спасла. Хотя отрицать возможность отравления не стану, уж очень подозрительна была ее смерть… Отец слишком любил мать, чтобы ввести в свой дом новую жену, — он хмыкнул, — хотя монахом он не был… Нас воспитывал отец и сводная сестра матери — супруга погибшего наследника и мать нынешнего владыки асуров, а сами мы были с наследником очень близки, даже ходили разговоры, что Грис выберет мою сестру в жены.
Арай напряженно слушал отца, видимо, многого из этого он еще не знал, по молодости лет его не посвящали в подробности. Лей тоже внимательно слушал асура, маг понимал, что просто так, от нечего делать, такие откровения не даются и ждал продолжения. А я в первую очередь внимательно следила за Раем, почему-то мне казалось, что графу рассказ асура не только не понравится, но и однозначно выльется боком, но изменить что-то было не в моих силах.
— Смерть отца Арайна пережила тяжело, — продолжил рассказ Дарай. — Сила рода для нее была почти непосильным бременем, благо пользоваться ею на тот момент необходимости не было — границы владений клана еще удерживали соратники отца, его кузены и достаточно мощная, сплоченная сила молодых асуров нашего клана. А мы учились… Учились всему: драться и вести переговоры, тактике и танцам, риторике, дипломатии, ведению хозяйства. Поскольку мы были близнецами, то не разделяли женских и мужских умений, будучи всегда вместе. Меня захватила эта мощь знаний, и я старался привнести их в жизнь клана, к тому времени межклановые распри немного улеглись, вновь подняла голову торговля и нам, наконец, старшие разрешили выходить из замка… До этого нам было строго запрещено покидать его пределы, поскольку прямыми наследниками родовой силы были только мы.
Арайна стала желанной добычей для любого асура и толпы поклонников ринулись в замок Грома. Моя сестра была неглупа и мы сбежали, сначала в горы, потом вернулись домой, усиленно оберегая свое инкогнито и оставив управление кланом на более старших и опытных. Справляться с одним из самых больших и опасных наделов без родовой силы было очень трудно… но Арайна отказывалась от любого ограничения собственной свободы, отмахиваясь от женихов. Понимаете, асуры не вступают в брак по расчету, — осторожно начал он, а граф хмыкнул. — Наша жизнь слишком длинна, чтобы терпеть рядом с собой неподходящего человека. Арай, пойди покажись матери, зеркало в моей спальне, тебя проводят, — вдруг приказал он, и мальчишка, который только-только развесил уши, скривился и вышел. — Глупо объяснять взрослым людям, насколько в жизни каждого важна любовь между мужчиной и женщиной, но на Шаране без этого не обойтись, — двойное хмыканье было ему ответом. — Ваша жизнь коротка, но даже такой она пресна и бессмысленна без любви. Вы не понимаете, насколько много теряете и как много может вам дать любящая женщина. Из своей истории вы сделали неверные выводы и сами уничтожаете собственную расу, заставляя женщин терять самих себя. Ворас допустил фатальную ошибку, и пока он занимался саморазрушением, вы пошли неправильным путем, а теперь даже он не в состоянии что-то изменить, хотя, думаю он пытается… — он глянул на отрешенное лицо графа и скептически улыбающегося Лея и покачал головой.