Итак, Ларош сначала заблокировал ее силу, а потом перенаправил вектор применения на себя. Теперь его ничто не останавливало. Арайну, беременную вторым сыном, он спровадил в Марану под предлогом сохранения здоровья ее и малыша, а сам начал экспериментировать с силой магии и если в первый раз, когда он вызвал Арайну он год, если не больше, копил силу и выплеснул ее одномоментно, почти погибнув от сильнейшего отката (сестра как раз и спасла его!), то теперь он мог, не экономя ресурс силы, сделать что угодно. Впрочем, не мне вам рассказывать: тоннель в Фарагоссе, просто пробитый силой магии в толще всей горы, отлично иллюстрирует его мощь.
Он расходовал силу, не оглядываясь на ее источник, я пытался донести, что за его эксперименты платит жизнями целый народ… Нет, они не умирают, но рождаемость упала почти совсем, земля давала настолько скудный урожай, что прокормиться получалось, лишь закупая продовольствие у соседей, которые взвинтили цены настолько, что в отсутствие глав клана наши советники начали продавать золотой запас и утварь из дворца.
Голос асура почти затих, — когда я потребовал у сестры, чтобы она прекратила этот фейерверк магической энергии, оказалось, что та больше ей не хозяйка, мало того, Ларош хоть и любил жену по-своему, но перестал ею интересоваться, нет, он не ушел в загул и не завел любовницу. Он увлекся очередным магическим экспериментом, который стал для него последним… — Дарай поднял голову и с вызовом посмотрел на Рая, — твой предок решил, что любая женщина из моего мира обладает таким неиссякаемым ресурсом, и пообещал своим друзьям вытащить из моего мира каждому по прекрасной и неистощимой в магическом смысле живой батарейке.
Асур замолчал. Молчали и мы, переваривая его рассказ. Но это еще был не конец.
— Сил на это ему не хватило, он погиб. Арайну откатом вектора, почти убило, а меня вновь выкинуло домой. Вот тогда-то я и понял, что течение времени для наших миров различно. Время, которое я провел на Шаране, в несколько раз превышало то, что меня не было дома. И второй раз меня притянуло на Шарану не раньше, чем через несколько месяцев, тогда как здесь прошли годы.
Арайна выбраться из этого мира не могла, и поэтому она вела жизнь добропорядочной герцогини и воспитывала сыновей, но закольцованная на Лароше сила больше не вернулась к ней. После смерти графа Форагосского силу получил его старший сын, и он стал хранителем родовой магии, — он многозначительно посмотрел на Рая, но тот напряженно глядел в одну точку и не поднимал глаз на остановившегося прямо перед ним асура. — А еще он стал якорем для нее… Как бы ни хотела она вернуться домой, ее раз за разом возвращало на Шарану.
Старший сын Арайны — наполовину асур, наполовину человек — остался заперт в этом мире, и вместе с ним осталась взаперти магия клана Грозовых скал… Вернуть ее можно было лишь одним способом — убить ребенка… — я вздрогнула, а наш хозяин грустно улыбнулся, — но сделать этого она не смогла… И тогда начался ночной кошмар. Альменорай Грай Первый (Арайна дала сыновьям родовые имена владык Грозового клана) получил свою силу в том же виде, в каком владел ею его отец, — в виде вектора приложения, кстати, он был весьма посредственным магом и если бы не использовал втихаря дневники отца, то вряд ли вообще на что-то бы сгодился. Силу-то он получил, но из-за особенностей человеческой ауры почти не мог ее использовать, хотя кровь асуров и дала много преимуществ, которые унаследовал весь род.
А Светлые тем временем разбирали завалы на Ране, где после выброса силы ничего не осталось. На месте проведения эксперимента спеклась даже земля, став похожей на едва заживший рубец, из-за этого полуостров стал островом и приобрел название — Рана. Жрецы пытались прояснить, чем же таким занимался молодой граф, что выбросом покорежило даже скалы? Хорошо хоть они выбрали место с противоположной стороны острова и храм с камнем Вораса не пострадал, иначе я вообще не представляю, как бы отомстили светлые роду обидчика.