С детства нас неодолимо тянуло друг к другу, нас притягивало и отталкивало, дрались и обнимались, помогали и ругались, при этом не давая другим обижать друг друга, но при этом рьяно возмущались, когда одноклассники дразнили нас «парочкой». Школа закончилась, а дружба нет. Все так же мы стайкой бегали в кафе, клубы, танцуя на грани приличия и спокойно расходясь вечерами, как будто не он только что обнимал меня в танце, скользя губами по волосам, а руками повторял все изгибы, прижимая к себе, когда рядом останавливались пары, любуясь на это безобразие на грани стриптиза. Больше никто и никогда не смел настолько приблизиться ко мне. Лишь для него не существовало границ, и при этом мы всегда оставались друзьями, боясь сделать тот последний шаг, что нас разделял, или, как в моем случае, будучи уверенной, что ближе нам становиться нельзя, разрыв с парнем я перенесу, а вот потерять единственного друга…
Но время и обстоятельства сыграли свою роль, и наши пути разошлись: он уехал учиться в один город, я — в другой… И сейчас, лежа под темно-зеленым небом чужого мира, я вспоминала наш единственный поцелуй и размышляла, права ли тогда была в своей слепой уверенности, что ближе нам не стать?
Одинокая слезинка выкатилась из-под закрытого века и мокрой дорожкой побежала по виску, путаясь в волосах, стерла ее пальцем и, открыв глаза, наткнулась на внимательный взгляд графа. Я бы не разглядела его в окружающем полумраке, но его глаза светились, странным недобрым светом и мне захотелось как в детстве от бабайки спрятаться под одеяло. Прятаться не стала, но малодушно отвернулась, свернувшись клубочком под тонким, но теплым плащом, и, еще немного поворочавшись, заснула.
***Сон тебе не подвластен***
Темный силуэт застыл у скального массива… Если бы скала была чуть темнее, его совершенно не было бы видно, но камень подвел, и его тень хорошо просматривалась даже сейчас — глубокой ночью. Казалось, это всего лишь уступ, отколовшийся от основной скалы и по иронии судьбы и ветра принявший форму нелепого существа с изломанными формами. Он стоял, как будто обнимая себя озябшими руками в бесплодной попытке хоть как-то согреться, забыв, что за спиной у него свисает теплый плащ. В другом месте и Рай прошел бы мимо, полутени ночи не раз играли еще более причудливыми формами, но здесь, на этой тропе, он знал каждый камешек, каждый чахлый кустик и его внимание не усыпила совершенная неподвижность незнакомца.
— Стой, где стоишь! — нарочито громко произнес он. — Кто ты и что делаешь в этих землях?
Тропы Форагосы не торные дороги, где можно и днем и ночью встретить незнакомца. Они узки и зачастую неизвестны чужакам. Так кто же тогда забрел сюда, в одно из самых отдаленных мест?
— Я не причиню тебе вреда, — послышался тихий голос, но чуткое ухо графа уловило диссонанс.
Фоном знакомым словам шло совсем другое произношение — незнакомец был иномирянином, а скорее всего — демоном… Меч со свистом выскользнул из ножен. Кариш и Сирин за спиной тоже мгновенно обнажили оружие, а встречный хмыкнул и расправил крылья.
Узкая тропа не располагала к бою, но выбора не было: их трое на тропе, где в бою они будут только мешаться друг другу, а
— Мальчишки, — сплюнул незнакомец, — я не трону вас, а вы не трогаете меня.
Он еще пытался торговаться, но лезвия мечей, холодно поблескивающие в рассеянном звездном свете, уже говорили сами за себя. Медленно, выверяя каждый шаг, Рай двинулся навстречу…
— Вы еще дети, — уже с издевкой произнес демон, нервно постукивая хвостом по голенищу сапога. — Неужели вы готовы умереть здесь и сейчас?..
— А ты… — медленно, стараясь цедить слова, чтобы не было заметно дрожи в голосе, — ты готов?
Тонкий кинжал пчелой пролетел мимо плеча. Сирин знал свое дело, но и незнакомец явно был не новичком в рукопашной и плавно перетек в другую позу, лишь резко хлопнули крылья, пугая окрестную живность.