— Как это не управляет? — не понимал он. — Ты ведь женщина. А где твой отец?
— Мой папа умер, — припечатала я, сцепив зубы. — Но даже если бы он был жив, то не смог бы меня заставить, например, выйти замуж за того, кого подобрал сам. Раньше, в Средние века, такое практиковалось — дети, причем не только женщины, повиновались главе рода. Но такого уже давно нет. Каждый решает свою судьбу сам.
— Но если кашасера… — начал он.
— У нас нет кашасер, — перебила я, — у нас нет магов, у нас нет силы, которую кто-то хотел бы отобрать. Секс у нас — это союз двух людей, которые любят и хотят друг друга, это желание и нежность. — Не знаю, почему меня так задел этот вопрос, почему я повысила голос, объясняя это магу, почему дрожал мой голос… Впрочем, вру — знаю: от возмущения и обиды.
— Да, — согласился маг, — и за насилие полагается тюрьма, — усмехнулся он. — Я слышал… Жаль, что я не понимаю речи саламандры.
— Да, Лей, — я вскинулась, поняв, что Огонек все-таки не поставила защиты от прослушивания, ну, или маг ее вскрыл, впрочем, он был слишком слаб тогда, — да… У нас за насилие над женщиной судят и сажают в тюрьму, не буду скрывать, есть такие уроды. Но их не много и это жестоко карается. Гораздо легче просто хорошо относиться к женщине, и она сама будет готова подарить и свое тело, и свою любовь.
— Даже не произноси этого слова! — шикнул маг. — Здесь ваша любовь приносит только смерть.
— Не понимаю, — теперь уже я удивленно вскинула бровь. — Почему?
— Те, кто соприкасаются с любовью, — начал пояснять маг, — идут на смерть ради нее. Маги, столкнувшиеся с любовью, ввергли этот мир в вечную войну с демонами. Легенды гласят, что именно в поисках любви сильнейшие маги древности открыли портал и впустили в наш мир первых демонов…
— Но как?
— Записей и хроник не сохранилось, Рина, — печально произнес Лей. — Кое-что скрыто в архивах древнейших родов, однако никто не хочет соприкасаться с этими тайнами, потому как, если даже заподозрят кого-то в изучении наследия этих магов, ничто не спасет от кары магического ордена. Они просто уничтожат отступников.
— И как же вы живете! — это был не вопрос, это был крик души. Воспитанная в семье, где родители любили друг друга, были заботливы и добры, начитавшейся сотен любовных романов и фантастики, где рискуют жизнями ради любимых, здесь, в этом мире, где с красотой неба может поспорить лишь красота заката или рассвета, где бирюзовый лед и яркость зелени настолько прекрасны, что захватывает дух, живут холодные люди, которые боятся любви. У меня в голове все это не укладывалось. — А как же дети, семьи?
— Дети?! — удивился маг. — А что дети? Они рождаются, как и везде.
— Но ведь если родители не любят друг друга… — все еще не понимала я.
— Рина! — укоризненно произнес Лей.
— Да, я понимаю, — затараторила я. — Дети — это у вас не плод любви, как привыкла слышать я в нашем мире. Но их же должен кто-то содержать? Они должны воспитываться в семье, где есть мама и папа. Как с этим у вас?
— Так, давай с начала, — вздохнул маг. — Женщины рождаются разными, — я удивленно приподняла бровь. — Кашасеры и просто женщины… Первые являются сосудами силы и поэтому принадлежат всем.
— Что? — я не могла скрыть своего возмущения. — Как это всем? Неужели вот так запросто можно воспользоваться любой?
— Ну, не все так просто, — начал пояснять Лей. — В день совершеннолетия каждую девушку приводят в храм, и Светлый объявляет, способна ли она стать кашасерой или нет. Если нет, то ее отдают мужчине, который готов ее содержать. При отсутствии такого желающего она остается в доме отца, и он несет ответственность за нее.
— Что значит отдают? — не понимающе покачала головой я.
— То и значит — отдают, — Лей не понимал, как я не соображу обычные для него вещи.
— То есть отдают замуж? — попыталась я зайти с другой стороны. Но, похоже, мой переводчик дал сбой, поскольку маг меня совсем не понимал.
— Ты, наверное, имеешь ввиду обряд? — наконец понял он. — Нет, Рина, обряд, заключенный в храме, — дело редкое. Понимаешь, есть разница между ответственностью обыкновенного мужчины и мужчины, прошедшего обряд. «Просто сожитель и муж», — перевела на свой язык я его витиеватое объяснение, и мне стало совершенно ясно. — Мужчина может взять женщину в свой дом, содержать ее, но для всего этого ему не нужен обряд. Она может родить ему детей и вот их он обязан содержать до совершеннолетия, а в случае с дочерью, подыскать ей подходящего мужчину, который согласится взять ее себе. Но женщины это не касается: ее он может оставить, взять другую, отказаться от нее, вернуть отцу. Перед ней у него нет никаких обязательств! Другое дело, если он пройдет обряд. Тогда он обязан содержать ее всегда и не может отказаться и взять другую сможет только после ее смерти. Поэтому количество желающих пойти в храм не велико.