— Хорошо, это понятно, — резюмировала я. — А как обстоят дела с кашасерами?
— А вот тут все намного проще, — произнес Лей, но посмотрел на меня так, что я поняла: проще не значит лучше. — Если женщину признают кашасерой, она — собственность магов, ну, и воинов. Ведь даже простой воин способен получить энергию от кашасеры, и чем сильнее она — тем больше силы дает нам.
— То есть я узаконенная проститутка, — прошептала я, и волосы от охватившего меня ужаса зашевелились на голове…
— Рина, — попытался успокоить меня маг. — Так просто не разобрать, кто из вас кто, — начал объяснять он. — О том, что ты — кашасера, знают единицы, даже наши воины не в курсе.
— А то, что они видели сегодня утром, им ни о чем не сказало… — прошипела я.
— Они слышали, что граф обозвал тебя пустышкой, — припечатал маг. — А твой монолог с саламандрой слышал только я. Щит поставленный моим существом, не является помехой для хозяина. Одного не понимаю: как ты ее понимаешь, они же не говорят…
— Это вы забыли язык саламандр, — в свою очередь припечатала я. — Огонек замечательная и живая! Но вернемся к кашасерам. Я так всего и не поняла…
— Кашасера, — продолжил объяснения Лей, — ничем не отличается от обычной женщины. Даже маги не могут различить вас, пока не… — он взглянул на меня и осекся.
— Продолжай, маг, — сквозь зубы процедила я. — Пока не попробуют? Именно это ты хотел сказать? — меня злило подобное отношение ко всему: к женщинам, ко мне лично. В конце концов меня стал бесить этот прекрасный зеленый мир, в котором мне не было места, в котором я, да и все женщины не заслуживали ни уважения, ни любви…
— Ну, можно сказать и так, — мягко произнес Лей, а вокруг меня все сильнее сгущалась магия, надеюсь, успокаивающая, а не затормаживающая, поскольку при всем желании Лея успокоить, я все больше заводилась. — Кашасеры носят особый наряд…
— Передник с открытыми сзади ногами, — догадалась я, вспомнив наряд Майрики.
— Да! — подтвердил маг. — Именно так мы узнаем кашасеру и большинство из них спокойно относится к своему статусу. Мы воспитаны на этом и магам тоже надо восполнять энергию, ведь сама она…
— Восполняется слишком долго, — подытожила я, вспомнив слова Огонька, — целые сутки, — и, как бы я ни старалась, эти слова вырвались у меня с издевкой.
— Проще, конечно, тем, — продолжал лекцию маг, — кто прошел обряд до совершеннолетия: их уже не может забрать ни маг, ни жрец. Они целиком и полностью принадлежат своему мужчине. Поэтому самые знатные рода отдают своих дочерей только в такие же. У высшей аристократии принято совершать обряд, — ну, еще бы, вспомнила я тот, что прервала своим появлением, — так они избавляют своих дочерей от унижения возвращения в отчий дом и защищают их интересы, ведь любую другую мужчина может просто изгнать…
— Боже, какое махровое Средневековье! — выдохнула я. — Лей, прости, но ваше общество просто ужасно! И что, — вернемся к нашим баранам, — любой может претендовать на кашасеру?
— Ну все не совсем так страшно, Рин, — попытался подсластить пилюлю Лей. — Кашасеры, как я уже говорил, носят особую одежду и надевать традиционное женское платье могут в случае ежемесячных женских болей, в случае беременности, ну, или если она уже принадлежит мужчине по обряду. Тогда ее статус неприкосновенен, даже если она прошла обряд с деревенским дурачком. Правда, ее мужчина может позволить кому-то воспользоваться своей кашасерой, если сочтет нужным. «Какой ужас!..» Поэтому граф велел заказать тебе нормальную одежду, не как у кашасеры. О твоем статусе никто не знает.
— А что будет если узнают? — маг помрачнел и ругнулся, похоже, в облачко магии он добавил не только успокаивающего, подумалось мне, но и эликсира правды: уж очень недовольной была его физиономия. Однако отвертеться от ответа он не смог.
— Кашасеру могут наказать, — промямлил Лей.
— Кто?
— Любой маг, Рина, любой.
— И есть возможность обойти этот запрет? — я все-таки пыталась найти способ, мои аналитические способности рвали изнутри мозг, говоря, что не может быть все так ровно, в каждом законе есть лазейка, в каждой традиции — неписаный закон.