— Ага, некоторых я бы и рад причислить к демонам, — рассмеялся в ответ Рай, — но, к сожалению, полное отсутствие хвостов и крыльев не позволяет мне проявить свою кровожадность…
— Так что со стаей? — вернулся к изначальной теме Лей.
— А что стая? — притворно удивился граф. — Пока нам по пути, идем, а там посмотрим. Но на всякий случай, держись настороже, да и иномирянку нашу не отпускай от себя: что-то мне говорит, что она… — и он замолчал, задумавшись.
— Она что?
— Ты мне не веришь, — продолжил граф, — но я нутром чую, что с ней что-то не так, руки так и тянутся свернуть ей шею…
— С нею говорил Ворас. Какое еще тебе надо подтверждения, что она не демон?
— Не знаю, Лей, не знаю. Но она внушает такие странные чувства, что иногда хочется ее защитить, иногда убить, и я не знаю, что преобладает надо мной в следующий момент, — процедил он сквозь зубы. — Я чувствую в ней демона…
— Ты непоследователен… — упрекнул друга маг.
— Я читал бумаги предка, — тихо продолжил Рай.
— Того самого? — изумление и толика недоверия проскользнули в его голосе.
Даже сейчас, в гуще леса, они не называли имен.
— Да, Лей, и знаешь, слишком много совпадений…
***Странички прошлого***
— Решья, ты что творишь? — знакомый голос прозвучал совсем рядом, за густыми зарослями кустов, заменявшими их дому ограду. — Сейчас придет Ларош…
— Хватит! — в голосе девушки прорезались истеричные нотки. — Хватит, не хочу больше…
Реш повесил глушилку и Ларош перестал слышать, но для мага его уровня полог тишины навешенный, не самым сильным магом, снять ничего не стоило, но бόльшую часть разговора на повышенных тонах он все же пропустил, а сейчас слышал лишь голос друга.
— Ну подумай, — в его голосе слышалась вкрадчивость и явная попытка подольститься к сестре, — он граф, ты ему нравишься… Еще немного, и ты сможешь вить из него веревки. Пройдешь обряд, а там — деньги, свобода. Роди ему сына — и все! А здесь ты никогда уже не сможешь составить даже блеклого подобия такой блестящей партии. Ты хочешь, чтобы наш род продолжал жить в этой нищете, а сама сделаться кашасерой?
— Но он мне не нравится! — вскрикнула девушка. — Если сначала он был хотя бы смешным, то теперь с ним скучно, не то что с…
— Хватит! — прервал ее брат. — Пора уже думать головой! Марш домой приводить себя в порядок! И вычеши из волос эти листья: ты похожа на крестьянку… — девушка возмущенно фыркнула и метнулась в дом, а Ларош, накинув на себя заклинание отводящее глаза, направился прочь от «гостеприимного» дома «друга». В душе царила пустота. Диалога между сестрой и братом Решиль ему хватило, чтобы сделать горькие выводы, и сейчас с каждым шагом его сердце наполнялось тягучей горечью, и, казалось, оно с каждым шагом, с каждой горькой мыслью все тяжелеет и ему все труднее трепыхаться в груди.
Ноги сами привели его домой, в пустые комнаты на втором этаже общежития при Академии. Встречные студенты обходили стороной бредущего Лароша… Даже старый привратник, что из чистой вредности каждый раз спрашивал имя и курс у каждого из возвращавшихся из города студентов, хотя давно знал всех в лицо, и то промолчал, проглотил приевшуюся всем шутку и молча вернулся в свою сторожку.
«Он граф, — в который раз отдавались слова Реша в ушах. — Он граф…», именно это решало все. И если бы он случайно не услышал сегодняшний разговор, возможно, этот фарс так и продолжался, а ему совершенно не нужен фарс, ему нужна была она, только она сама. Перед глазами встала Решья, такая, какой он увидел ее впервые, еще девчонкой, в начале обучения. Она выскочила из дома и бросилась на шею брату, распущенные волосы трепал ветерок, щеки порозовели от бега. Это потом, к окончанию Академии, она выросла и больше не бегала простоволосой по саду, но живой характер, острый язычок и пытливые глаза любопытного зверька, что всюду сует свой нос, нравились Ларошу. Ему нравилась ее непосредственность. Попытки отца и брата усмирить этот ураган слов и эмоций часто разбивались о ее задор, усмешку и легкий веселый нрав. Обижаться на нее было невозможно, хотя острый язычок часто колол самолюбие Лароша, да и других не щадил. И только сейчас, раскладывая по полочкам в голове воспоминания, он отмечал пренебрежительное отношение, которого он — подогреваемый теплыми словами и намеками Реша — просто не замечал. Умом он понимал, что старший брат заботился только о благополучии младшей сестры, да и их отец с удовольствием принимал его в своем доме, но как близкий друг… Вот тут он не понимал позиции Реша, оставалось только одно объяснение… Все-таки он был плохим братом и другом, если хотел довести до обряда сестру, которой сам Ларош был противен, и друга, который категорически против подобного насилия над женщиной.