— Рин, ты держи узду покрепче, — негромко посоветовал едущий за мной Райн.
***Деревня шаргов. Гостеприимство волков***
Деревня шаргов ошеломила меня — нет, я не ждала многоэтажек и коттеджей, но Огонек говорила о светлых деревянных домах, резных окнах и огородах, а я видела сложенные из почерневших бревен домики, местами вросшие в землю, местами покосившиеся. На окраине деревушки даже виднелись землянки, а обнесено поселение было высоким частоколом, но и он нуждался в ремонте и явно был поставлен очень давно. У покосившихся от времени ворот мы спешились и в сомнении оглянулись: ничего подобного коновязи или конюшни в деревне не было. Вынырнувший откуда-то из-за угла парнишка протянул руку к узде моей лошадки, и я отдала, тогда как мужчины, напротив, напряглись, а Серый рассмеялся:
— Кушары не очень хороши на вкус, — сквозь трясущуюся от смеха бороду расслышали мы, — олень гораздо приятнее.
В ответ на это Рай первым отдал повод своего кушара следующему мальчишке, а за ним и все остальные, но граф внимательно отследил место, куда повели наших коняшек. Нас же разместили в домах шаргов, и, судя по всему, графу это тоже не понравилось, но обижать недоверием наших хозяев не стал. Так мы и шли по деревне, оставляя то одного, то другого воина в хибарах волков-оборотней и приближаясь к самому большому дому. Впереди нас бежали дети, их было немного, причем не все они были в человеческой ипостаси. Около десятка ребятишек — кто в виде волка, кто человека — сопровождали нас дружной, смеющейся, но настороженной стайкой. Они не подходили близко, но, принюхиваясь, следили за каждым воином, оставленным на постой в домах их родителей.
— О, калечка! — пискнул один и пнул кого-то под кустом. Второй подобрал камень, но Серый шикнул на него, и дети порскнули прочь, а под кустом неуклюже мелькнул серый бок.
Что меня дернуло наклониться к волчонку, не знаю, но отвести глаз я уже не смогла. Под кустом скрючилось маленькое серое тельце, по-другому не назовешь. Большие глаза смотрели на мир с видом побитой беспризорной собаки, но если собака смотрит на человека с надеждой, то в этом взгляде надежды не наблюдалось — в нем плескались только боль, боль и отчаяние. Мужчины остановились, поджидая меня, а Серый отвел глаза. На протянутую руку волчонок отреагировал равнодушно, не пытаясь укусить, но и не отзываясь на ласку. Я присела рядом, меня зацепил этот взгляд — так смотрят те, кому нечего терять. И, только оказавшись совсем близко я увидела причину его страданий — передние лапы зверя, хотя нет, он вряд ли был зверем в полном понимании этого слова, лапы шарга были перекручены, переломаны и скособочены так, как никогда не смогла бы этого сделать природа. Переломы казались старыми, но малышу было не больше пары-тройки месяцев, хотя откуда мне знать, как быстро взрослеют шарги.
Волчонок отвернул лобастую голову и, сжав челюсти, пополз в сторону дома и тогда я увидела, что, несмотря на явно старые переломы, его лапы не срослись, они гнулись в местах слома и малыш просто не мог на них опереться, они мешали ему, подворачиваясь под разными углами. Не знаю, причиняло ли это ему боль, но со стороны смотрелось ужасно. Я подхватила его на руки (по весу он был не больше щенка овчарки, но гораздо тяжелее, впрочем, для меня его вес все равно не был критичным) и, перехватив поудобнее, глядя ему в глаза, начала разговор… В том, что он поймет, у меня не было ни тени сомнения.
— Привет, давай знакомиться! Я Рина, — улыбнулась, чтобы сгладить неловкость момента, понимала, что Серый не помог, дабы не привлекать лишнего внимания, да и ущербному ребенку не напоминать о его травмах. Но посмотреть и пройти мимо не смогла. — Мы тут проездом в гостях у Серого волка, — улыбнулась я собственной шутке, которую никто здесь не сможет оценить. — Ты мне тут покажешь, как что? — волчонок сначала недоуменно приподнял уши, а потом обреченно кивнул, как я и думала, он понимал меня. Теперь осталось донести, не уронив, с каждым шагом он как будто становился тяжелее… Но вот и крыльцо. Здесь виднелись следы былого великолепия: его столбики покрывала искусная резьба, некоторые ступени, правда, недавно меняли, видимо ввиду их полной негодности и были вырублены несколько топорно, тогда как более старые — ровные и прямые. Настил над крыльцом покрыт свежим тесом, а окна закрывались ставнями, хотя, судя по их состоянию, вряд ли они сейчас способны служить по назначению: так давно не сдвигались с места. Словом, дом был неоднозначным, как и его хозяин, — с одной стороны, явно старым и красивым, но с другой — неухоженным и дряхлеющим.