Мой взгляд упал на угол Ласуни. Девочка тихонько сидела на своей импровизированной кровати и сосредоточенно рассматривала свои руки, шевеля пальчиками. А я молчала и едва сдерживала слезы: у меня получилось, хотя нет, у нас получилось, ведь если бы не Рай…
Дверь открылась резко, настолько, что я аж подскочила. Входящий явно являлся здесь частым гостем и не стал утруждать себя стуком либо каким-то другим предупреждением. Его фигура закрыла дверной проем, чтобы материализоваться в комнате, и я застыла с открытым ртом. Шарг! А это был явно представитель этого племени, был необычайно красив, настолько, что на мгновение я задохнулась от восхищения. Кожаная безрукавка обтягивала гибкое, сильное тело с бронзовой от загара кожей. Он не был высок, как, например, Рай, но сразу видно, что хищник. Даже не зная, что передо мной шарг, я бы назвала его — нет, не волком, но большим диким котом, наверное, поскольку мягкие кошачьи шаги, текущее гибкое тело не напоминали о резкости волков. Но как же он был красив! Темные волосы легкими завитками падали на шею, темно-карие глаза смотрели настороженно, резко очерченные скулы затвердели, красивые губы упрямо сжаты. Мне он напомнил Тома Круза вместе с Ален Делоном. В нем чувствовался здоровый животный магнетизм уверенного в себе самца с налетом презрения к остальным. Ни тени улыбки не скользнуло по его лицу, ни кивка приветствия. Он просто мазнул взглядом по мне и остановился на малышке, которая же, наоборот, улыбнулась ему, торопливо слезла со своей лежанки и побежала, протягивая ручонки.
— Ты вернулся! — лепетала она на бегу, а я увидела, как по лицу этого античного божества пробежала судорога — сначала боли, а потом понимания и восторга, как его лицо от каменной скульптурной маски расцвело радостью живого человека. — А у меня теперь ручки не болят, — прошептала она, обнимая его за шею и его взгляд обратился на меня. — Рина меня лечила, а тот, кто приехал с ней, помогал. Мне было сначала тепло-тепло, а потом он велел мне обернуться, а это больно-больно! Но потом я уснула, а когда проснулась, он велел мне не шуметь, а то Рина устала и спит. И я сидела тихо-тихо… — торопясь, рассказывала она, а взгляд незнакомца оттаивал. И я вдруг поймала себя на том, что просто тупо любуюсь его лучащимися счастьем глазами, теплой улыбкой и просто божественными ямочками на щеках, такими же, как и у Ласуньки. «Он — ее отец», — проклюнулась здравая мысль, уж больно они были похожи.
Шарг сделал шаг вперед и поклонился низко в пояс.
— Я благодарен тебе за здоровье дочери!
«Не ошиблась», — тупо подумала я. Думать здраво рядом с таким мужчиной было трудно.
— Не стоит, — промямлила я и попыталась обойти стоящего мужчину, направляясь к двери. Мне срочно нужен был свежий воздух, иначе я снова рухну. Первые шаги дались легко, тем более, что я придерживалась рукой за стол, но потом голова закружилась и я замерла, пережидая головокружение, боясь упасть прямо тут. Отошло. Еще шаг — и новая волна закружила, но крепкая рука поддержала, давая опору и шарг осторожно повел меня к двери, впрочем, до нее оставалась пара-тройка шагов, но, боюсь, без его помощи я бы вряд ли их осилила.
Плечом толкнув дверь, он вышел на порог, одной рукой прижимая к себе ребенка, а другой обнимая меня. Наверное, мы представляли собой живописную картину, так как все резко повернули головы в нашу сторону: и Лана, которая что-то вытряхивала в глубине двора, и Серый, который вместе с Леем, Раем, двумя шаргами и Райном стояли недалеко у входа. Я покачнулась и тяжело осела на ступеньку, с упоением вдыхая свежий утренний воздух, а Ласунька уже бежала к Лане.
— Бабушка, — протягивала она ей ручонки, — смотри, я больше не калечка. — С восторгом кричала она, слегка картавя, а шарги неверяще смотрели на ребенка. Ласуня повертелась перед утирающей глаза Ланой и рванула к деду, но, пробежав мимо, за ногу обняла Рая. — Спасибо! — провозгласила она, привлекая внимание шаргов к графу, а потом переводя восхищенный взгляд на меня, тогда как граф лишь сжал губы и отвернулся, а Лей, наоборот, усмехнулся и двинулся ко мне.
— Выложилась досуха? — не спрашивая, а утверждая, произнес он. — Иди сюда, — протянул он руку… Впрочем, подошел сам и повел рукой перед лицом. — Ну да, и как ты теперь восполняться будешь? — игриво подмигнул, но, увидев потемневший взгляд, отступил. — Да я же пошутил, Ринка! — его руки легли на виски, снимая отупение и боль, отгоняя головокружение. — Ну вот, теперь и в путь можно… — подытожил он.