Через полчаса я почувствовала себя намного лучше. Внутри плескалась магия и я вновь ощутила наполненность, которую давал полный, ну, или почти полный резерв. Сейчас он не причинял беспокойства, сила мира, плескавшаяся в этом дереве, не причиняла боли и дискомфорта, не жгла изнутри, как магия, призванная в меня графом. Возможно, это связано с тем, что огромный дуб отдавал свою силу добровольно, на время приняв меня за одну из своих дочерей-веточек, щедро оделил силой и как ни странно, от этой наполненности улучшилось настроение, захотелось улыбнуться. Однако брошенный на волка взгляд заставил мою улыбку враз померкнуть. В его глазах плясало безумие, по-другому не скажешь: они горели лихорадочным блеском и неотрывно смотрели на меня. От неожиданности я сглотнула. На мгновенье стало страшно — я в лесу наедине с волком, но тут же одернула себя: «Он не причинит вреда», — шептало подсознание, однако здравый смысл кричал, что нельзя рассчитывать на благородство зверя.
Я осторожно встала, не отводя взгляда от его глаз, просто поднялась, все так же прижимаясь спиной к дереву. Страх пропал, я была уверена, что зла мне он не причинит, но все равно смотрела настороженно. Шарг тоже встал и мягкой, пружинистой походкой направился ко мне. Я прижалась к дереву, за спиной — ствол, а позади — край утеса. Бежать некуда, да и не убежишь от волка, в какой бы ипостаси он ни находился! А шарг, все так же молча, скользнул ко мне, его руки уперлись в дерево с двух сторон от моего лица, я попала в ловушку между ним и деревом, но больше он не ограничивал меня ни в чем. Я уже набрала воздуха, чтобы задать вопрос, как его лицо склонилось ко мне и губы нашли мои. Молча, ни о чем не спрашивая, не прижимая меня, даже не прикасаясь больше, он целовал мягко и в то же время настойчиво. «Если бы Рай поцеловал меня так, — мелькнула в голове шальная мысль, — я бы отдалась ему сама и не надо было меня держать…» Воспоминание пополам с болью отрезвило меня и заставило слегка отодвинуться, сжать уже поддавшиеся губы, отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза.
— Останься здесь, со мной, — выдохнул он мне в губы.
— Я даже не знаю, как тебя зовут, — отмерла я, фигея от происходящего и не зная, что сказать на это, ну, скажем, совершенно неожиданное действо.
— Дайшар, — слегка отстранился он, но все еще не убирая рук.
— Странно, Серый представился только Серым волком, тогда как у тебя вполне человеческое имя, — когда нервничаю, я или замыкаюсь в себе, или, наоборот, прорывается словесный понос. Впрочем, зная за собой подобное, я стараюсь удерживать себя в рамках.
— Серый родился волком, — отмахнулся Дайшар (теперь-то я знала его имя, впрочем, спросить его раньше мне как-то и в голову не пришло).
— А ты человеком? — уточнила я, начиная понимать.
— А я шаргом, — припечатал волк, показывая резким тоном разницу.
— Понятно… — протянула я. — А вот я — человек!
Стоять вот так, почти в его объятиях и в то же время не касаясь, было странно, его лицо почти рядом, мне даже хочется провести пальцем по его скулам, губам, но почему-то это не вызывает трепета. Так бывает, когда хочется ощутить под пальцами скульптуру или красивую вещь, как хочется погладить котенка, но внутри ничего не дрогнет. Эта красота была настолько совершенна, что я воспринимала его не как человека, а как произведение искусства и поняв это, напряжение, которое все-таки немного сковывало меня, — отпустило.
— Я человек, Дайшар, просто человек. Мало того, я иномирянка и хочу домой. Прости, но мне здесь не место… — осторожно поднырнула под его руку и отошла, а он так и остался стоять, упершись руками в дерево.
Я подошла к обрыву, давая шаргу время опомниться. Дуб рос на самом краю утеса, возможно, когда-то он не стоял так близко, но годы, ветра, дожди выщербили края и теперь он цеплялся своими мощными корнями за самый краешек. Там, внизу, шумели кронами его дети, выросшие из желудей, осыпавшихся вниз и укоренившиеся между камней и песка бывшей реки, а теперь уже большие, взрослые деревья, но ни одно из них не светилось таким отблеском силы, ни в одном не билась магия сверх обычного.
— Что это за дерево? — не поворачивая головы, спросила я. — Почему в нем так много сил и почему оно одно?
— Не знаю, — глухо произнес голос прямо за моей спиной. — Здесь оно одно, да и вообще, боюсь, одно осталось. Возможно, эксперимент магов или наследие ирбисов… Ведь он очень древний — ему не менее тысячелетия. Ну, или просто подарок мира своим жителям, таким как ты, таким как Ласунька.