Но на плечо ободряюще легла рука, слегка приобняв успокаивая и я решилась… Руки легли на лобастую голову волчонка с поломанной лапой, и сила потекла, пробивая закупоренные для магии каналы, у поломанных конечностей она застопорилась.
— Лей, твоя очередь, — прошептала я, делая шаг в сторону, уступая место, спиной упершись в грудь волка, чьи руки тут же легли на плечи. Знакомый голос уже командовал: «Обернись…». Я вздрогнула от неожиданности: за нашей спиной стоял Рай. Повернулась на голос и встретила яростный взгляд мага, впрочем, он тут же отвлекся на поломанную руку малыша-шарга. Видимо, в человеческой ипостаси рана причиняла боль в разы большую, чем в волчьей и он так же, как и Ласуня ночью, с трудом сдерживал крик. Но если девочка потеряла сознание, то мальчик, дрожа от напряжения, терпел, пока граф умелой рукой вправлял перелом.
— Руку! — не глядя, рявкнул он, и я протянула свою, направляя магию резким толчком, с первого раза пробивая застоявшиеся пробки, не дающие циркулировать магии. — Лей, зафиксируй! — скомандовал граф, силой отнимая мою руку и подталкивая к следующему. А маг уже опустился на колени перед малышом, долечивая травму, фиксируя перелом магическим лубком и заставляя боль отступить.
Второй, третий… Моя сила убывала, но маги контролировали процесс, и я в который раз поразилась организаторской способности графа. Уже шарги приносили потрепанных волков укладывая их на стол, что вытащили из ближайшего дома, я же лишь пробивала магические каналы, чистила, давая возможность циркулировать силе, а остальное доделывали Рай и Лей, тогда как сама сидела на обтесанном бревнышке у одной из землянок, не отрывая глаз от внушительной фигуры графа, что возился с предпоследним шаргом, и помогающего ему Лея, который холодными глазами отслеживал, как граф складывает поломанную в двух местах ногу и при этом умудряется шутить…
— Рина, руку! — я рвано подскочила, протягивая ладонь. Сила привычно всколыхнулась от его прикосновения, но, уже не причиняя боли и повинуясь моей воле, потекла в шарга. Молодой парень сцепил зубы, стараясь стерпеть боль, но если его уста не издали ни звука, то глаза наполнились слезами.
— Все, — отняла ладонь я, почувствовав отклик силы, и Лей тут же зафиксировал ногу и призвал обезболивающее заклинание.
Наши взгляды обратились на последнего шарга, того, чей хребет был перебит упавшей лесиной, задние лапы не повиновались, и волк, царапая землю, полз на передних. Я смотрела, стараясь не показать своего ужаса, даже у нас травмы позвоночника лечили с трудом, а здесь застарелая рана и обреченные, но полные желания побороться за свою жизнь глаза.
Волки положили своего собрата на стол. Граф первым делом прикоснулся к его телу и нажал на каплю тшера, брезгливо морщась от застарелого запаха испражнений, которые волк не мог контролировать. Вонь исчезла и я сделала шаг вперед, но Рай отстранил меня и наклонился над раненым.
— Если бы ты был моим воином, — начал он, — я бы попросил Вораса о милосердии и вогнал кинжал в твое сердце, поскольку с такими травмами не живут. Сейчас мы попробуем все исправить, но обернуться ты не сможешь, а собрать твой позвоночник по кускам в волчьей ипостаси — не уверен, что смогу я. Поэтому реши сам — готов ли ты сейчас умереть?
Жестокость его слов поразила. Я рванулась к столу, но рука не то Лея, не то Дайшара удержала. Я видела, как сверкнули глаза шарга и как он с трудом кивнул и только тогда меня отпустили, и я сделала шаг вперед. Цепкий взгляд волка поймал мои глаза в капкан, и я, положив руку на его лоб, так и не смогла отвести глаз. Его взгляд был спокоен: в нем читалось смирение и в то же время бешеное желание жить, подкрепленное вереницей исцелений до него. Но мои руки дрожали, пуская силу в его тело волна за волной, отправляя ее путешествовать по разрушенным каналам магии, отпуская и надавливая, вновь заставляя продавливать те самые невидимые клапаны, что не позволяли их телам восстановиться. Но сейчас все было сложнее: травма была слишком серьезна, и я не чувствовала отдачи. Сила уходила, как вода в песок, и в какой-то момент Рай оттеснил меня от волка, пробегая осторожными руками по хребту, выискивая место удара. Но искореженные позвонки не хотели вправляться, а онемевший от нестерпимой боли волк лежал, глядя мне в глаза, и я терялась в этом полном муки взгляде. Когда Рай достал кинжал я не видела, лишь когда кровь брызнула мне в лицо, я испуганно подняла взгляд на графа: волк лежал, не чувствуя боли в рассеченной до кости шкуре, а граф склонился над раной, рассматривая остатки позвонков. Все это я видела лишь краем глаза, склонившись над шаргом и твердо глядя ему в глаза. Я видела, как подскочил Лей и уверенным движением запустил в рану что-то целительное, усмиряя хлещущую кровь, видела, как граф собирал руками пазл позвоночного столба, но глаза волка уже помутнели. Он умер, так и не отпустив моего взгляда и последнее, что я видела, была моя собственная рука, закрывавшая мертвые глаза. Упасть мне не дали, но этого я уже не чувствовала, обморок длился не долго, через мгновение я открыла глаза и вновь мой взгляд остановился на мертвом теле, а меня оглушил многоголосый вой. Оглянулась, а вокруг рядами стояли волки в своей звериной ипостаси и, подняв морды к небу, выводили прощальную песнь. Рядом, поддерживая меня, стоял единственный шарг-человек — Дайшар, а Лей и Рай спиной к спине замерли в шаге от нас. У дальней избы сгрудились наши воины, схватившись за мечи, но еще не предпринимая никаких действий. Мой взгляд остановился на магах и оба одним слитным движением сделали шаг в мою сторону, оттесняя волка, заслоняя спинами и положив руки на рукояти мечей. Люди нервничали, и было от чего: окруженные стаей воющих волков любые нервы сдадут. Тогда как Дайшар стоял спокойно и когда последний звук волчьей песни потерялся в сумраке зеленого неба, спокойно произнес: