— Ты Ласуньку не выгнала, — уже спокойно произнесла я.
— Так она совсем малышка, — ее голос поменялся, говоря о внучке со скрытой нежностью. — И спасибо тебе за нее! — она, как и Дайшар утром, поклонилась в пояс, — много силы потратила, излечила, век помнить буду.
— Если бы не Рай, — печально улыбнулась я, — не смогла бы…
— Знаешь, Рина, — голос волчицы стал осторожным, и я напряглась. — Позволь сказать, не прими за резкость, но наших обычаев ты не знаешь… — Она замолчала, подбирая слова. — Шарги слишком чувствительны к запахам, — начала она издалека, — и нам неприятно чувствовать чужой запах на своих близких. Именно поэтому шарг никогда не коснется женщины, если не является ее парой, в крайнем случае, протянет руку, поддержит…
— Но не понесет на руках… — закончила я за нее неприятную тему, как Дайшар принес меня из лесу, видели многие.
— Да, Рина, — опустила глаза, но тут же вскинула их волчица. — И если ты сейчас сделаешь шаг...
— Я не претендую на него, Лан, — спокойно прервала ее неловкие объяснения, а перед глазами встал шарг: его напряженное лицо и теплые ласковые губы, но заглянув внутрь себя, я не почувствовала ни капли волнения или трепета и поняла, сказала правду — не претендую. — Завтра мы уедем и он останется здесь с вами и Ласунькой, ей нужен отец…
— Не так ты поняла меня, девочка, — присела к столу Лана. — Не за внучку переживаю… Видный он у нас — красивый, статный, всем показал он, что ты ему дорога стала. У нас это проще, но если сердце занято…
— Не переживай, Лан, — легонько обняла ее я за плечи, — мое сердце тоже занято. Просто у нас все немного проще и в то же время гораздо сложнее… — легко солгала я, успокаивая женщину.
— О всеблагая Луна, — обрадовалась волчица, — благодарю тебя. — Она в ответ обняла меня: — Просто мертвое сердце не разбудишь, а я желала бы тебе счастья, девочка, а никакая благодарность не заменит искренней любви.
— Ну хоть кто-то в этом мире верит в любовь, — слегка ворчливо отозвалась я. — А то все мне говорят, что от нее одно только зло… — и рассмеялась, но тут же замолчала: уж слишком фальшиво прозвучал этот смех.
***Странички прошлого***
«День 10-й первого осеннего месяца в 516 год после Большого Исхода.
Сегодня Реш привел на территорию Академии сестру, Решья была бледна и напугана, я видел в окно, догадываюсь на кого было рассчитано ее появление, но я… Я не прошел мимо, стыдно врать самому себе, я малодушно остался в здании Академии и вышел через запасной выход, что смотрит на лаборатории, а там затерялся в толпе студентов и вернулся к себе. Её вид меня взволновал — не скрою, но, наверное, мое бедное сердце уже устало болеть, и сегодня биться сильнее от вида ее милого личика оно не стало, хотя брат, видимо, решил продолжить играть в игру “ты нравишься Решье”, но я эту игру уже перерос. Она красивая девушка, но не моя…»
***Деревня шаргов. Озарение***
Вечер плавно перетекал в ночь. Шарги накрыли столы прямо на улице на небольшой площадке перед домами. Тут же горели костры, играли дети и жарилось мясо. «Блин, сейчас многое бы отдала за простую помидорку», — подумалось мне. Питаться одним мясом надоело всего за два дня, впрочем, завтра в путь и снова лопать кашу, которая, впрочем, тоже уже приелась.
Меня ждали. «Мои маги» стояли, беседуя с Серым, Райном и парой других, уже пожилых, шаргов, седые шевелюры было видно издалека, но стоило мне появиться, как Лей помахал рукой, приглашая подойти.
— Ты как? — с улыбкой спросил он, приобнимая за плечи.
— Готов к труду и обороне! — повторила я любимую фразочку отца.
— Значит, завтра в путь, — облегченно вздохнул маг, сжимая меня в объятиях.
— Значит, завтра, — улыбнулась я и склонила голову ему на плечо: было так комфортно стоять с ним в обнимку, ощущая теплую руку человека, который безумно напоминал мне друга, а в голове теснились мысли совсем о другом…
«Мое сердце тоже занято», — солгала я волчице, но чувствовала, что обманываю сама себя. Мои слова не были ложью. Нет, на Дайшара я не претендую, отмахнулась я от уколов совести и глазами нашла шарга. Он так же, как и утром, стоял, облокотившись об угол ближайшего дома, скрываясь в полутьме и не участвуя в общем веселье. Прекрасный, как греческая статуя в отблесках пляшущего пламени, но такой же холодный. Мой взгляд встретился с его, но ничего, кроме человеческого сочувствия, я к нему не ощутила. На него приятно было смотреть, глаз отдыхал на удивительно гармоничных, хоть и по-мужски резких чертах, но мне не хотелось бы ощутить его руки на своих плечах так, как я сейчас ощущаю руку Лея.