Мы снисхожденья друг от друга не ждем — Вино полночное приправлено виной, Но я не стану сожалеть ни о чем: Мой бой проигран, но проигран все ж не мной! Карты скинуты и выверен итог: Вам — победу, а мне — считать потери. Память горькая нажала на курок, Ветер зимний захлопнул в осень двери...
Песня успокаивала, несмотря на свой пессимистичный настрой, отвлекала от дум, заставляла сосредоточится и вспоминать слова. Из головы вылетели лишние мысли. Одна, вторая, третья — и усталость взяла свое. Отложила гитару и провалилась в сон, так и не дождавшись «своих» мужчин.
***Далеко-далеко. Дворец владыки асуров***
Она стремительной походкой вошла в кабинет правителя и, не утруждая себя вопросом или ожиданием разрешения, грациозно уселась в большое кресло, недовольно поморщившись, когда оно оказалось чересчур глубоким и обхватило весь ее стан, заставив погрузиться в непривычную мягкость.
— Когда ты заменишь этот дурацкий предмет мебели? — проворчала она, глядя на сидевшего напротив мужчину и ее хвост начал отбивать недовольную дробь, выстукивая что-то по полу.
— Каждый раз, когда ты ворчишь по этому поводу, я решаю, оставить его еще чуть-чуть, — рассмеялся он. — Как дела в грозовом клане?
— Ты действительно хочешь знать? — приподняла бровь она.
— Да нет, конечно, — улыбнулся он. — Просто хочу узнать, в курсе ли ты?
— В курсе основных дел, — так же холодно улыбнулась она, — а второстепенные меня не интересуют.
— Зато они интересуют совет кланов, — бросил он и скосил глаза, чтобы увидеть ее реакцию, но женщина была непроницаема и он вздохнув, добавил: — Например, почему на совет приходит не глава клана, ну, или, в крайнем случае, его сестра, а посторонние?
— Насколько я знаю, — взмахнула пальчиком она, поманив стоящий на столе бокал, — на совет является супруга главы клана… — спокойно изрекла она.
— Ну мне-то не надо рассказывать официальную версию, — поморщился он.
— Стоило напомнить, — пробурчала в ответ она, — а то вдруг ты забыл, что говорить.
— И это говорит моя смиренная подданная! — философски изрек он.
— Да, Ваше величество, конечно, Ваше величество! — делано округлив глаза, произнесла она.
— Арайна, — поморщился он, — и так надоели эти ужимки ото всех без разбору…
— Ну, я слышала, что ты этим бессовестно пользуешься, — улыбнулась она, но глаза ее остались холодны.
— Ну не совсем и бессовестно, — пожал плечами он и, красуясь, расправил крыло, делано рассматривая что-то на его изгибе. — Я беру то, что мне так бессовестно предлагают, и не моя вина, что не испытываю к этим… — он задумался, выбирая слово, которым он смог бы охарактеризовать всех особей женского пола, прошедших через его постель, — словом, ничего не испытываю к ним, — не нашелся с приличным выражением он.
— Так, может, стоит шепнуть кому-нибудь, — подалась вперед женщина, — что владыка не может полюбить?
— Не спеши, Арайна, — так же подался вперед он, пристально глядя в глаза сидящей напротив женщине. — Я же прикрываю твой клан и даю возможность радужным заступаться за вас перед остальными, хотя… — он замолчал, а потом совсем другим тоном произнес: — И вообще, может, я жду, пока вернешься ты? — он улыбнулся победной улыбкой. — Безответная любовь к живому асуру тоже любовь, и трон вполне может подождать, пока я или одумаюсь и влюблюсь снова, или добьюсь тебя… Кстати, — добавил он, — не пора ли уже тебе одуматься? Прошло немало лет… — Он задумался: лет триста или больше?
— Пятьсот, Грис, всего пятьсот… — в голосе женщины слышалась усталость, но упрямая черточка перечеркнула безупречный лоб. — Прикрой нас еще немного.
— Дарай все еще там? — уже спокойно и с долей участия спросил он.