Воспоминания о родном мире всколыхнули память о доме, о маме, которые я старалась задвинуть глубоко в недра памяти. «Я подумаю об этом завтра», — вспомнилась фраза из знаменитого романа, стараясь отрешиться от дум, от которых хотелось выть. Я отошла от костра, что поддерживала для нас на ветру Огонек, и застыла, глядя невидящими глазами в кромешную зеленую ночь. Яркие звезды ободряюще подмигивали мне с небосклона, а мне… Мне хотелось плакать и петь, рвать горло, чтобы боль и горечь не порвали душу. Но горло перехватило спазмом бессилия, и я вновь просто смотрела на звезды. Теплые руки легли на плечи, укутывая плащом и меня прорвало — слезы закапали из глаз совершенно неожиданно даже для меня самой.
— Спасибо, — выдавила из себя, стараясь не показать своей слабости, тогда как он, наоборот, слегка обнял и поднял голову вверх.
— Смотри, — указал он на самую яркую звезду, — это Глаз Предка, он самый яркий на небе. Чуть в сторону, смотри, пять звезд и вон туда отстоит хвост — это созвездие Белого волка. Видишь, насколько звезды светлее, говорят, что он привел наш народ с севера, привел и вернулся вновь в небесные чертоги. А еще, говорят, он раньше всегда смотрел на Луну, а сейчас просто в небо…
Я стояла в объятиях самого красивого мужчины, что когда-либо видела, и ощущала лишь легкую грусть. Слезы утихли, возле него было тепло и спокойно. Жаль, что он не мой…
— А Луна? — встряхнулась я и задала уже давно интересовавший вопрос. — Луна для вас кто? Расскажи…
Волк задумался.
— Луна и есть Луна, — мать-прародительница, — пожал он плечами. — Сказки говорят, что Белый волк любил богиню Луны и их дети стали шаргами, с двумя ипостасями богини и волка. Они привели свой народ на эту землю, а сами ушли… оставив над нами Глаз Предка и Око Луны, а когда Луна пропала с небосклона, Глаз Предка тоже отвернулся от нас, — он вздохнул, не печально, но как-то отрешенно, как человек, который давно смирился со своей бедой.
— У нас, — тихо начала я, — нет магии и мы почти не верим в богов. Во главе угла стоит наука и вот она объясняет причины тех или иных событий. Когда-то в нашем небе не было Луны, ее притянуло притяжением Земли много веков назад, и тогда это спровоцировало множество катаклизмов и бед. У вас же все произошло наоборот, но мы выжили. Поверь, это самое главное…
— Как понять «притянуло»? — удивился парень.
Я задумалась на мгновенье, а потом подняла камень.
— Видишь? — он кивнул. — Если бросить камень вниз, он обязательно упадет на землю, — я отпустила один — он упал мне под ноги и с грохотом покатился вниз. — Это называется «земное притяжение», оно действует на всё, благодаря ему мы ходим по земле, нас притягивает, как любые предметы: кинь — упадет. Чем больше предмет, чем он тяжелее, тем быстрее падает вниз под собственным весом, — я вновь нагнулась и взяла еще один камень, поменьше, — смотри…
Затем развернула ладони и два камня устремились вниз, но вдруг один из них, тот, что был побольше, завис в воздухе, а потом медленно устремился в небо. Я ошалело смотрела на это чудо, а потом резко повернулась к магам.
— Лей, — я шутя замахнулась на него камнем и маг потерял концентрацию. Камень тут же рухнул вниз, утащив за собой целую россыпь мелких камней и пыли. — Да ну тебя, — злиться на мага за его детскую шалость было бесполезно, да и законы физики тут действительно попирала магия.
— Лей, а скажи, ты мог бы вытащить из моей головы воспоминание и показать его другим?
— Ну, если постараться, — стал набивать себе цену маг, — то, наверное, смог бы.
— Если я покажу тебе Луну, — тут же оживилась я, — ты сможешь передать это воспоминание Дайшару? — руки волка на моих плечах дрогнули.
Я видела, как встал Лей, как поморщился граф, но отвернулась, чтобы не видеть неприязни в его взгляде и сосредоточилась на том, что хотела бы показать волку, какую Луну…
— Сосредоточься! — тем временем командовал маг. Я сидела на осколке скалы, а Лей, положив руки мне на виски, приготовился считывать воспоминания.
«Пап, смотри, какая огромная Луна! — слышу, как во сне, свой собственный голос. Лента дороги упирается в огромный диск Луны, подсвеченный кроваво-красными разводами. Мы едем домой по ночной дороге, а в мокром после дождя асфальте блестит отблеск кровавой дорожки и кажется, что машина скользит по ее лучу вверх». «Шум прибоя — это мы с друзьями поехали к морю, первый раз без родителей, треск костра где-то сбоку и сзади. Я знаю, ребята уже спят, это я, полуношница, брожу по берегу, слушаю шум волны и любуюсь на море. Тогда был август — бархатный сезон и в свете полной луны серебрятся барашки волн, а лунная дорожка искрилась, как золотая». Образы посыпались, как из рога изобилия: вот — тонкий серп Луны в зимнем небе и снежинки переливаются в свете фонаря; вот — ущерб, и я смотрю на него с утеса, а ноздри щекочет аромат весны и молодых листьев. Луна весной, зимой, летом, ущербная и полная, я даже постаралась вспомнить затмение, что наблюдала однажды, все, что могла, стараясь не думать о людях, домах, городах. Ни к чему им это.