— Здесь мы попрощаемся, — я дернулась от неожиданности.
— Как здесь? — за дни нашего перехода я привыкла к нему. Даже его невероятная внешность уже давно не вводила меня в ступор. — Но ты же говорил, что доведешь нас до деревни… — начала канючить я, и по согласным лицам наших воинов увидела, что и они думают так же.
А сейчас мы стояли на уступе скалы, пусть уже не высоко в горах, но все же. Отсюда открывался замечательный вид на зеленую долину, по центру которой протекала небольшая речушка. Вон она серебрится тонкой змейкой между бирюзовых островов деревьев, а людского жилья не видать. Сегодня мы остановились в небольшой пещере, к которой спускалась от плато незаметная тропинка и, поужинав отдыхали. Кто-то расположился у костра, а я сидела, свесив ноги со скалы и рассматривала открывающийся вид в лучах золотящегося заката. После слов шарга я обернулась — зеленая долина стала мне неинтересна.
— Тропа выведет вас в долину, — спокойно, как будто не слыша возражений, продолжал Дайшар. — Тут пути полдня, тропа одна — не заблудитесь. Деревня в горловине долины, мимо не пройдете.
— А почему не в самой долине? — полюбопытствовала я. — Тут же удобнее: и речка, и луга…
— Зато там можно частоколом дорогу перегородить и за въезд плату требовать, — холодно уточнил Рай.
Просить шарга проводить их до конечной точки маршрута он не собирался. Сухими глазами я смотрела, как шарг, словно величайшую ценность, в особую поясную сумку укладывал кристалл с песнями. Волк попрощался со всеми и тепло обнял меня.
— Будешь уходить — отдай волчий амулет графу или Лею, — попросил он. — Нельзя ему покидать наш мир, — я заторможено кивнула, обняла его шею деревянными руками. Сама не думала, что так привязалась к этому человеку или волку или и то и другое одновременно. В горле застрял ком, но сказать было нечего. Это потом я придумаю не одну красивую фразу, которой я бы могла попрощаться с новообретенным другом, сказать, как он стал мне дорог, как жаль расставаться. А сейчас в голове было до звона пусто. — И знаешь, — он на мгновенье замялся, глядя мне за спину, — у них, у людей, все не как должно, — я удивленно подняла голову, глядя ему в глаза, — но все же когда придет время, поверь ему…
Шарг резко притянул меня к себе, обнял, сделал шаг назад и прощаясь, низко поклонился уже всем, как в старину кланялись, — прижав руку, сжатую в кулак, к сердцу и, резко развернувшись, ушел в сгущающиеся сумерки. Для сына волков они не были помехой, а я стояла, глядя на опустевшую тропинку и ощущая, что Дайшар унес с собой частичку моего сердца. Его последние слова не сразу всплыли в моем сознании и я медленно повернулась, глядя на затихающий лагерь, укладывающихся спать воинов, перевела взгляд на магов и недоумевала от его последних слов, но переспросить, что он хотел ими сказать, было уже не у кого.
Глава седьмая. Дагос
***Лаиша***
— Дочь моя, — я напряженно отодвинулась от протянувшего потные руки жреца и этим загнала себя в угол: маленькая камера в храме, куда меня поместили после похищения, не позволяла развернуться — всего несколько шагов вдоль, жесткая постель и дверь из толстых, тщательно пригнанных друг к другу досок, окованных железом. Такую не просто разнести в пыль. Но даже это меня бы не остановило, но верховный жрец Вораса становился проблемой, которую не так легко переступить… — Дочь моя, — повторил он, — ты под защитой Вораса в моем лице, — елейно вещал он. «Ага, нашел дурочку, — сжав до хруста зубы, чтоб не сказать этого вслух, — выкрали, а теперь под защитой… Как бы не так». Его крысиное лицо, заплывшее жиром, тонкие ножки под свисающим животом в другое время вызвали бы у меня смех, в худшем случае — брезгливую гримасу, настолько этот человек выглядел неприятно своим непропорциональным телом и мерзким выражением лица, но сейчас его колючие глаза смотрели свысока и я понимала, что нахожусь не в той ситуации, когда стоит напоминать о происхождении и чего-то требовать. Верховный жрец презирает знать, женщин, людей вообще и ценит только власть, ту, что дает ему его статус жреца и беспрекословное подчинение.