Шайгун… Где-то внутри резануло болью разочарования. Отец обещал провести обряд по истечении семнадцатого года, и Шайгун ждал… Приезжал в наш замок каждые восемь-десять дней, привозил сладости, до которых я очень охоча и иногда, когда отец не видел, задерживал мою руку в своей, улыбаясь проводил кончиками пальцев по щеке. Но и этого было достаточно, чтобы смутить меня. Его пальцы были горячи и прожигали меня насквозь, до самого сердца. И казалось, что до моего счастливого и спокойного будущего рукой подать — всего-то тринадцать дней! Наверное, поэтому отец и взял меня в столицу — сделать последние приготовления, купить обещанный к обряду рубиновый гарнитур, гармонирующий с уже готовым платьем. Шайгун, хоть и носил титул графа, был гораздо беднее отца, я знала это, но меня это не смущало, ведь он готов был пройти обряд, что давало мне все мыслимые в нашем обществе гарантии. Ведь только прошедшие его связаны на всю жизнь. Как же я боялась быть простой кашасерой, не связанной обрядом и как горько об этом думать теперь, лежа на жесткой койке в келье храма, зная, что моя жизнь кончена, ведь даже отец не сможет пойти против жрецов храма.
Тело требовало отдыха, но уснуть я не могла: мысли скакали с одного на другое — отец, Шайгун, братья… Но все чаще перед глазами вставали детские воспоминания — кашасера с задранной юбкой на ступенях баронского замка, его руки, что жестко держат ее за спутанные волосы, вбиваясь в послушное тело и пустые глаза женщины, что для меня стала олицетворением всех кашасер…
***Дагоссия***
Утро застало нас уже в долине. Бирюзовая зелень местных лугов в сочетании с голубоватыми горами, покрытыми бирюзовым льдом, что возвышались над долиной, создавала поистине волшебный вид. Я была очарована этой красотой! Небольшая речушка с холодной водой с ледников только оживляла ландшафт и я с жадностью вбирала в память этот пейзаж, уже в который раз жалея, что не умею рисовать. Деревня показалась неожиданно — вдруг из-за поворота тропинки вырос огромный частокол с большими воротами. Сейчас они были на запоре.
— Райн, — одними глазами показал на ворота граф и тот, без слов понимая приказ, уже поскакал чуть быстрее и мощными ударами постучал в запертые створки.
Но никто нас не слышал. Мы подъехали ближе, однако стук до сих пор оставался без ответа.
— Давай я разнесу их ко всем демонам! — в сердцах сплюнул Лей, разогревая ладони для пасса, но граф отмахнулся, а вскоре за сплошной стеной заостренных кольев послышался шум и со скрипом открылось смотровое окошко.
— Кто там шумит? — послышался сиплый голос.
— Открывай! — скомандовал граф.
— Откуда вы туточки взялись? — не шевелясь, поинтересовался мужик. — Места здесь дикие. А вдруг вы люди недобрые или шарги проклятые?..
— Шарги вряд ли на кушарах бы приехали, съели бы по дороге, — пошутил Райн, ну или не пошутил, — не разобралась я так сходу.
К манере речи «своих» сопровождающих я привыкла, а этого понимала с трудом и дело даже не в том, что говорил он как-то по-особенному. Просто, видимо, надо привыкнуть к самой речи, к оборотам человека, с кем общаешься, тогда все пойдет легче.
— И то правда, — обрадовался мужик, — только торговые гости к нам, с другой стороны, жалуют.
— А мы не торговать к вам приехали, — уже заметно закипая, произнес граф. — Проездом. Поедим и дальше тронемся. Таверна-то у вас есть?
— Есть, как не быть, — заметно оживился мужик, наконец-то открывая ворота и рукой показывая на двухэтажное деревянное здание в конце улицы. Вот она — таверна-то! Проходите, люди добрые.
Наша небольшая кавалькада тронулась. Первыми въезжали в ворота Райн и трое воинов, въезжали спокойно, но, положив руки на рукоятки мечей, обозначая этим движением позицию силы. Следующим прошествовал Рай, один, а уж за ним в качестве свиты мы с Леем и остальные. Не доезжая до ворот, маг накинул мне на волосы капюшон плаща и шепнул: «Ни в коем случае при чужих не разговаривай». Я недоуменно посмотрела на него, но мы уже въезжали в ворота, и склоненная голова открывшего нам ворота мужика была совсем рядом. Задавать вопросы не стала, а лишь с любопытством рассматривала деревянные дома жителей. Они были похожи на жилища шаргов и в то же время неуловимо отличались: здесь не было резьбы по дереву, наличников и ставенок, окна выглядели уже, но их было много… И со стороны такой дом смотрелся как осьминог с кучей глаз со всех сторон и протянувшимися щупальцами подсобных помещений. Если в Фарагосии дома были крыты в основном темным сланцевым камнем наподобие черепицы, то здесь даже большие дома были крыты деревом и тростником.