— Лей, — граф одними глазами показал на меня, и маг тут же подошел — ему хватило мгновенья.
— Ринка, — шутливо произнес он, — а ты не хочешь искупаться по-человечески?
Я подняла глаза, не понимая, о чем именно он говорит, а маг уже вышел распорядиться. Через какое-то время в номер занесли огромную лохань, и прислужники махом натаскали в нее ведрами теплой воды, оставив мне на ступенях этой импровизированной ванны еще одно с чистой — ополоснуться.
Лей зашел следом, провел рукой над лоханью и не то предложил, не то приказал:
— Купайся!
Сам же вышел из комнаты.
Недоумевая, я начала раздеваться, очистила одежду тшером, вроде бы освежилась сама, но соблазн выкупаться, как сказал Лей «по-человечески», меня не покинул, и я со вздохом удовлетворения погрузилась в теплую воду. Отмокала я не менее получаса. Несмотря на все магические ухищрения, я получила настоящее удовольствие от возможности нормально помыться. Наконец, разомлевшая, чистая, я встала в лохани, где, к слову, была вытесана скамеечка, для удобства, и потянулась к ведру. В нем плавал деревянный ковшичек, и я, зачерпнув воду, блаженно щурясь, окатила себя уже немного остывшей чистой водой, когда, тонко звякнув, разлетелось окно и тонкая черная стрела влетела в комнату, метя прямо мне в грудь. Время замедлилось. Я видела ее мгновенное движение, видела, как падает, звеня, стекло, а смертоносное жало приближается ко мне, но не могла пошевелиться. С ужасом наблюдала приближающуюся смерть. Но в шаге от меня стрела сначала замедлила свой полет, потом замерла, как будто увязнув в каком-то невидимом клее. Она, как живая, извивалась, стараясь пробраться, пробиться и убить, но что-то ей не давало этого сделать. И вот тогда, глядя на нее, увязшую, как муха в меду, я закричала.
Мгновеньем позже в комнату влетели маги. Я не сразу вспомнила, что вроде как купалась и неодета и оба мужчины сначала уставились на меня. Первым отмер граф и, сдернув приготовленное полотенце, кинул мне. Я прикрылась, тогда как Лей уже увидел причину крика и удовлетворенно потирал руки.
— А ты был прав, — сказал он Раю, осторожно выдергивая из сгустившегося передо мной воздуха дергающуюся, как живая, стрелу и тут же отправляя ее в горящий камин, — за нашу девочку решили взяться всерьез.
Я широко раскрытыми глазами смотрела, как в огне стрела рассыпается огненными искрами, одна из них, шипя, отскочила ко мне, но маг уже был готов: он направленным заклинанием или чем-то там еще отправил эту злодейку обратно в камин и она больше не вернулась. А я все еще продолжала стоять в лохани посреди комнаты, прижав к груди огромное полотенце и не в состоянии пошевелиться.
— Ринка, — окликнул меня Лей, — отомри… — но я едва осознавала происходящее.
— За что? — пыталась произнести я, но получался едва слышный лепет.
— Иди сюда! — Рай сдернул с постели простыню и отвернулся, а я, наконец-то отмерев, смогла сделать шаг вперед, завернувшись в эту импровизированную тогу, и, дрожа, закрутила на мокрых волосах тюрбан из полотенца.
Рай осторожно подтолкнул меня в сторону от окна к горящему камину. «Чувствуется близость столицы, — отрешенно подумалось мне, — даже в гостинице камин… Впрочем, больше-то греться нечем». Я не видела, как маг одним мановение руки выставил тяжеленную лохань за двери. Меня трясло от пережитого и я недоумевающим взглядом смотрела на магов, которые виновато опустили головы.
— Не думали, что они настолько решительно настроены, — пожал плечами маг. — Думал заклинание, которым наградил ее Каргон, — это все, на что он отважится… В конце концов, ведь только она сдерживает нас. Если ее не станет, незачем будет ехать в Дагос, да и уничтожить подобный отряд нам не составит особого труда.
— Ты берешь в расчет мага? — холодно спросил граф.
— Конечно, — поднимая на него глаза, ответил Лей.
— Боюсь, ты переоцениваешь свои силы, — после этих слов Лей вспыхнул, но не промолчал.
— Боюсь, что это ты недооцениваешь свои, — фыркнул он.
— Каргон не проблема, — как ребенку, объяснял он. — Что делать с графом? Мальчишка не виноват, что им манипулирует король.
— Боюсь, что он не доживет до тех пор, как сможет это понять…
— А я доживу? — обо мне они уже благополучно забыли и на фоне их резких уверенных голосов мой прозвучал как дрожащий тоненький писк.