Мы поднялись на второй этаж, там было два коридора, отходивших в разные стороны, в каждом коридоре по несколько дверей. Мы прошли по левому коридору до самого конца и остановились перед дверью, в которую этот коридор упирался.
- Проходи, - сказал Дима. Как только я зашла в комнату, он дважды хлопнул, тут же загорелся свет, я сразу поняла, что тут все не менее шикарно, чем внизу. Весь потолок был унизан лампами на разных уровнях высоты, комната была такого размера, как вся моя квартира, прямо у окна стояла кровать, с резными металлическими перилами, пол вокруг кровати устлан белыми коврами.
Вся эта обстановка вызывала восхищение, но была какой-то чужой и холодной, мне трудно было представить, что здесь можно жить, спать, да и вообще проводить время. Создавалось впечатление, что тут все подобрано для съемок в журналах или чего-то подобного. Я подумала, что такой комнатой здорово можно производить впечатление на девиц, желающих улучшить за его счет свою жизнь, и которые тут однозначно бывали, но эту мысль я постаралась загнать как можно дальше.
- А нет комнаты попроще? – тихо спросила я, а Дима засмеялся, потянув меня за руку. Мы вышли из этой «фотостудии» и зашли в соседнюю дверь. Эта комната была раза в три меньше, на окне висели темные шторы, у стены стояла такая же кровать, застеленная темным бельем, от светильников на стенах шел теплый успокаивающий свет, эта комната напоминала гостиничный номер, но здесь было гораздо приятнее находиться.
- Эта подойдет? – с ухмылкой на лице спросил Дима.
- Спасибо, да, - я повернулась к нему и обняла, мне было приятно, что он старается мне угодить даже в таких глупых на первый взгляд вопросах. Я поставила сумку на кресло перед кроватью и завалилась на подушки, - как же я устала от больничной палаты, в которой мы провели последнюю неделю!
Тут Дима полез в карман и достал мобильный телефон:
- Совсем забыл, держи, это тебе! Симка восстановлена твоя.
- Спасибо... Не стоило...
- Еще как стоило! Завтра, когда я уйду, хочу иметь возможность в любой момент позвонить тебе!
Дима поставил ноутбук на тумбу рядом с кроватью, тут же начали одно за другим приходить сообщения на рабочую почту, он сначала стал читать их, а потом вдруг захлопнул компьютер и сказал:
- Нет! Сегодня я хочу провести еще один вечер с тобой, но теперь не в больничной обстановке, с кучей врачей, а быть только с тобой!
Наверно, по моему лицу стало заметно, что изнутри я вся засияла при этих словах. Я так за него переживала последние дни, что сложно было отпустить его даже работать.
- Первое, что я хочу сделать, это принять душ! – сказал Дима, скидывая футболку, - ты со мной?
- Я думаю, на сегодня одного раза было достаточно, я же вижу, что тебе все еще больно, как бы ты это не скрывал, - ответила я, хотя внутри меня все страстно желало принять его предложение.
- Обещаю вести себя примерно, ты же хотела заботиться, так как же я справлюсь одной рукой?
Я засмеялась:
- Это же почти шантаж!
- Именно, - сказал он и, подмигнув, скрылся за полупрозрачной дверью в ванную комнату.
Я закатила глаза и, последовав его примеру, сняла с себя одежду и пошла за ним.
Душевая кабина была такого размера, что туда могло бы поместиться человек пять! Из стены длинной в три метра торчали разные душевые насадки, я не переставала удивляться этому богатству, красоте и удобствам.
Дима посмотрел на меня и вдруг улыбка ушла с его лица, его взгляд упал на синяки на моем теле, тогда он подошел, взял меня за руки, присел и стал нежно целовать в те места, где кожа была синей. Я видела по его лицу, что он испытывал чувство вины за это, хотя я его не винила больше ни в чем.
Он встал, подошел к душу, включил воду и подставил лицо под бьющую струю. Потом показал на бинты:
- Поможешь?
Мне показалось, что он спросил это через силу, ему было неловко просить о чем-то меня. Я помогла снять повязку, теперь его круглый шрам от пули был изрезан и зашит вдоль и поперёк. Таких ран я не видела никогда, сначала даже тошнота подступила к горлу, но я справилась с собой и, намылив мочалку, стала проводить ею по его накачанному телу, не переставая им любоваться. Больше всего мне сейчас хотелось водить по его телу руками, делать ему приятно, но видя, что ему больно, не решилась этого сделать.
Когда мы вышли из душа, на кровати стоял поднос с ужином, а на тумбе зажженные свечи. На еду мы набросились одинаково быстро и никак не могли оторваться, пока не закончилось абсолютно все, что было.
Дима налил нам по бокалу вина, и я убрала поднос, обстановка была настолько романтичной, что, кажется, таких моментов в моей жизни еще не было. Нам не хотелось говорить, словно мы оба боялись нарушить волшебство, незримо витавшее вокруг и избавлявшее от грустных и тяжелых мыслей. Мы подошли к окну, небо было чистым и звездным, здесь в области свет от луны казался гораздо более ярким и чистым, чем в городе, вид из окна на ночное небо и заснеженный лес казался ненастоящим, казался прекрасным рисунком. Я приподнялась на цыпочки и, поцеловав Диму в губы, сказала: