«Вернись, пожалуйста! Ты мне нужен!»
При этих словах у меня на глаза выступили слезы, только от злости на саму себя, ведь он прав, я осознанно уходила от охраны, и сегодня пыталась от неё избавиться. Я даже не могу толком объяснить это горячее желание остаться одной, и ничего не могу с ним сделать... Но ведь это действительно ставит под удар и меня и, естественно, его.
Я стояла, облокотившись на перила, и думала о том же, о чем думала, глядя с башни в Вадстене, о тех невинных людях и нескончаемом чувстве вины и ненависти... Но потом мысли переключились на Димины переживания, что из-за него могут сделать больно мне... А я теперь думаю об обратном! Действительно, раньше он был недосягаем, а я пробила брешь в его броне... Теперь он уязвим, и осознает это! И это заставляет его сажать меня под замок, желая остаться таким же неприкосновенным, как и раньше... А я ему постоянно в этом мешаю... Как же раньше я этого не осознавала! Получается, что теперь наоборот, из-за меня ему могут сделать больно... Теперь он вынужден постоянно переживать не только за себя, но и за меня! Я вдруг еще сильнее поняла его желание отгородиться, избавиться от меня тогда на самолете! Сейчас меня терзали похожие мысли. Ведь если не будет меня, он снова станет недосягаемым, снова никто не сможет до него добраться, не сможет им манипулировать! Я бы не пережила, если бы с ним что-то случилось, а уж тем более по моей вине... Но я постаралась отбросить эту мысль, сейчас я просто не могла представить, что мне придется быть без него, он стал моим воздухом, и сейчас я остро ощущала его нехватку.
Я долго смотрела на солнце, садившееся за лесом, так долго, что от яркого света начали слезиться глаза, я зажмурилась и, счистив снег, села с ногами в одну из беседок, посильнее завернувшись в плед. Странно, но я не ощущала холода, хотя пар шел изо рта, на улице был мороз... Как только солнце село, небо стало быстро темнеть. Я подумала об Оле, меня волновали её слова, о том, что она может полететь в Швецию и начать искать сына... Зная её много лет, я понимала, что она способна на такие не обдуманные, импульсивные поступки, и меня это пугало. Я достала телефон, написала ей свой адрес, и что жду завтра утром, надеюсь, сегодня Дима вернется, и я спрошу его разрешения на это... И остается молиться, чтобы до завтра она не сделала ничего из того, что задумала. На улице было уже совсем темно, я провела в этой беседке много часов, Дима так и не написал, не позвонил, а мне не хотелось возвращаться в комнату или спускаться в зал, где рядом постоянно кто-то находился. Последний раз, когда я смотрела на часы, было начало одиннадцатого, я даже не могла представить, где Дима был все это время и где он сейчас... Если задуматься, я все также ничего о нем не знала, кроме небольшого кусочка из его прошлого.
Проснувшись, я поняла, что лежу на кровати, накрыта одеялом и жутко замерзшая. В комнате темно, шторы закрыты. Я стала пытаться вспомнить, как вернулась в комнату, нащупала телефон на тумбе, он показывал час ночи. Я села в кровати и включила светильник, висевший на стене за спиной. Сначала свет ослепил меня, но потом, посмотрев вперед, я вскрикнула от неожиданности, Дима сидел в кресле, прямо напротив, и смотрел на меня, он был в верхней одежде, весь в черном. Спросонья я никак не могла определить, что его взгляд выражает, но от этого взгляда мурашки шли по коже.
- Почему ты там сидишь?
Было такое ощущение, что он не услышал моего вопроса, только слегка подался вперед, словно хотел ближе рассмотреть мое лицо. Холод пробирал меня до костей, словно в доме перестали работать обогреватели, но я откинула одеяло, встала на ледяной пол и подошла к нему. Он повернул ко мне лицо, в его взгляде была злость...
- Прости меня, родной...
Он приложил палец к губам, а я присела ему на колени, хотела обнять его, но он грубо откинул мои руки, я не представляла, что он настолько сильно разозлился!
- Пожалуйста, давай поговорим... – начала было я, но замолчала, он с такой силой сдавил мое запястье, что я закричала, - отпусти, что ты делаешь, мне же больно!
Но он не отпускал, а только сильнее и сильнее сдавливал, я дернулась, чтобы встать, но второй рукой он схватил меня за шею и прижал к себе со всей силы, я уже начала задыхаться, как сквозь хрипы услышала знакомый голос монстра:
- Вот и сказки конец...
Я закричала из последних сил, дернулась...
- Элина! Элина! Проснись!
Встревоженный Димин голос заставил меня открыть глаза. Я все еще в беседке, на улице ночь, похоже, я уснула прямо здесь... Его лицо прямо перед моим, он целует меня, значит больше не злится? Дима сел рядом и легко одной рукой посадил меня на колени, продолжая целовать: