- Да... Так вот... Пока приготовим еду, поедим и разместимся, будет не раньше восьми, так что нужно будет лечь сразу, чтобы завтра встать не позже шести.
Я слушала её, одновременно снимая рукавицы и беря в руки пакетики супа, чтобы развести в высоких пластиковых стаканах. Подойдя к костру и почувствовав тепло огня, я сразу ощутила, как сильно замерзло лицо. Темные очки я давно сняла, солнце садится здесь довольно рано. Краем глаза я наблюдала за парнями:
- Первый раз вижу, чтобы они так долго молчали...
- Так всегда бывает, - засмеялась Вероника, - они очень устали, но никогда этого не покажут, а молча легче переносить усталость. Народ, - крикнула она, обращаясь уже ко всем, - скоро совсем стемнеет, не отходите от костра далеко, не хватало, чтобы кто-нибудь свалился с горы! Тут можно шею сломать и насмерть убиться!
Спустя полчаса действительно стало настолько темно, что трудно было различить, где кончался камень и начинается обрыв. Только глядя вдаль в сторону города были видны крошечные огни, и без того маленький городок сейчас казался таким, словно поместился бы на ладони. Для луны было еще рано, да и вряд ли удалось бы её разглядеть, учитывая нависающий над головой туман.
Палатки были расставлены, мы сели на складных табуретках около костра и стали ждать, пока согреется вода.
- Я снова чувствую себя тринадцатилеткой, отправленным родителями в поход в летнем лагере, - говорил Максим, который уже пришел в себя после подъема и был бодр как всегда, - мы также собирались вокруг костра и ждали, пока девчонки приготовят нам еду. Только это было лето, и мы наблюдали, как они это делали в коротеньких шортиках.
- Ну уж прости, что мы сегодня готовим ужин одетыми и все не так, как в твоих воспоминаниях, - ответила я, борясь с желанием толкнуть его, чтобы свалился со своего стула, но вместо этого добавила, - вечером как будто стало холоднее.
- Нет, - сказала Вероника, грея руки над огнем, - просто днем ты шла, была постоянно в движении, вот и не замечала холода.
- Кстати, мне тоже кажется, что сейчас куда холоднее, чем минус три, - сказал Андрей и направился к своему рюкзаку, порывшись в нем, он вернулся, держа в руках фляжку, - как насчет немного согреться?
Максим сразу тут же радостно закивал и принялся уговаривать выпить и Веронику, которая сначала стала отнекиваться, а потом согласилась.
- Что это? – спросила я.
- Коньяк.
- Ну уж нет, я пас, - от воспоминаний корпоратива тут же начала тошнота подкатывать к горлу.
- Да брось ты, Элина, никто же не будет напиваться! Это так, чтобы согреться, да расслабиться, чего тебе, кстати, не помешает, - хохотнул Макс.
- Вот уж точно не тебе судить о том, что мне помешает, а что нет, - резко ответила я, - не буду и точка.
- Да ладно, ладно, никто же не заставляет, не хочешь – не надо, - сказал Андрей, наливая коньяк в металлические складные рюмки и протягивая их остальным.
К тому времени, когда была готова еда, мои руки совсем заледенели, и я грела их о пластиковую тарелку с горячим супом. Щеки Вероники стали еще краснее не только от мороза, но и от выпитой рюмки коньяка, а разговоры стали более открытыми. Максим придвинулся к ней почти вплотную, а она больше не отталкивала его.
- Да ты совсем заледенела, - сказал он, взяв её за руку, поцеловал и принялся греть своим дыханием. Я отвернулась, чтобы не пялится, и увидела, что Андрей смотрит на меня в упор. Я думала, он отведет взгляд, встретившись с моим, но нет, он продолжал смотреть, пока я не спросила:
- Что?
- Ничего. Просто ты очень красивая, вот и любуюсь.
- Не надо, я пойду спать, - я встала, но он схватит меня за руку.
- Подожди, еще же совсем рано! Извини, я буду держать себя в руках.
Вероника увидела это и тоже принялась уговаривать:
- Ты же даже почти не поела, посидим еще полчасика!
И только Макс, которому уже не терпелось остаться с девушкой наедине, промолчал.
Я села обратно, закутав лицо плотнее шарфом:
- Вероника, расскажи нам про эту гору, на которую ты всех заставила лезть.
- Она не заставляла, - стал защищать её Максим, и, как мне показалось, с нескрываемым раздражением.
- Да брось ты, она же шутит, - сказала Вероника, повернув лицо практически к его губам и замерев так на несколько секунд, они смотрели друг другу в глаза, но она отвернулась снова ко мне и продолжила, - Авачинский вулкан – это один многих действующих вулканов, извергается довольно часто, последний раз в 1991 году, а до этого 1945. Причем в 45 извержение было столь мощным, что было много жертв, оно сопровождалось взрывом, а лавовые бомбы взлетали на километры вверх, лава стекала по всему склону, уничтожая все на своем пути, я много раз видела вулканы, но ни разу не видела извержения вживую, это просто моя мечта, - она говорила об этом с горящим взглядом, мгновенно забыв о мужчине, сидевшем в нескольких сантиметрах от неё, складывалось впечатление о некой доле безумия в такой любви к этим в всеуничтожающим горам, - в 91 году извержение была гораздо более слабым, но после этого наверху вместо дыры или впадины образовалась лавовая пробка, а это значит, что последующее извержение тоже начнется со взрыва, и будет еще сильнее, чем в 45 году...