Я смотрела на него, прикрыв рот рукой, не осознавая, что погиб человек, с которым мы общались довольно часто! Погиб страшной смертью! Глаза Вероники, наполненные ужасом, тоже были устремлены на директора, и только Максим смотрел в пол, на лице его ходили желваки, а кулаки были сильно сжаты, он не мог спокойно слушать, как Дмитрий Эдуардович кричит на Веронику, но пока ничего не говорил.
- А что значит, никто не знал, что мы пошли в гору? Ведь Вероника предупредила местную базу об этом... – тихо сказала я.
- Никто ничего не знал! – рявкнул он, - мне сообщили о надвигающейся буре и намекнули, что пора уезжать, потому что вулкан не стабилен! Саша вам звонил, но ваши чертовы мобильники были недоступны! Он звонил по телефону на базу, но там о вас ни хрена не знают! Только администратор отеля случайно услышала его разговор и сказала, что вы брали в аренду снаряжение и собирались на Авачинский вулкан! Мы пытались найти хоть кого-то, кто согласился бы отправиться на ваши поиски пешком или на вертолете, но чёрта с два, тут нет самоубийц! За не хилую сумму мне дали в аренду вертолет под мою полную ответственность!
Его голос понемногу стихал, Вероника тихо плакала, Максим стоял молча, не зная, что сказать. А я думала о том, что этот жесткий человек, которого я боялась, к которому испытывала неприязнь, возможно даже ненависть, не бросил нас! Мало кто поступил бы также, ведь из нас четверых он хорошо знал только Максима и вполне мог по быстрому улететь на своем самолете, даже не задумываясь о четырех идиотах, которые на него работали.о Но вместо этого он рисковал жизнью, чтобы поднять нас на этот вертолет... Я вспомнила, как он спустился по лестнице из вертолета, чтобы помочь Веронике, тогда я и представить не могла, что это человек, носящий дорогие костюмы и приходящий в здание офиса с личным охранником.
Я снова подняла на него глаза, директор сидел в метре от меня, промокший, как мы все, весь в крови, в этот момент во мне проснулось уважение, которого я не испытывала к нему до этого. Было уважение, как к руководителю, многого добившемуся в жизни, но теперь это было уважением, к сильному волевому человеку, способному на жертвы ради других.
На улице выл ветер, палатку трясло и пригибало к низу, создавалось впечатление, что буря становится все сильнее. Палатка была довольно большой, но не для четырех человек. Вероника постоянно держалась за голову, было видно, что падение с лестницы вертолета имеет более тяжелые последствия, чем мне показалось изначально.
- Вероника, дай-ка мне твою аптечку, - попросила я. Она передала мне коробочку, и я увидела у нее на затылке огромное синее пятно, - господи, что у тебя с головой...
Максим, стоявший рядом с ней и так и не сказавший ни слова, резко развернулся и осмотрел то место, на которое я показала.
- Как минимум сотрясение... – проговорил директор, не двинувшись с места.
- Голова раскалывается, - сказала девушка и потерла место удара.
Я принялась рыться в коробке и бинтами, пластырями и таблетками, и нашла подходящее болеутоляющее:
- На, выпей и ляг, - сказала я, освобождая место на спальных мешках.
Вероника словно боялась отойти от Максима, а он нежно поцеловал её в лоб и кивнул моим словам, тогда она выпила таблетку, легла и сразу закрыла глаза. А я мысленно отметила, что воды у нас осталось не так много.
- У тебя есть, во что переодеться? – спросила я Максима, но тот покачал головой:
- Как-то не предполагалось менять наряды за эти два дня.
- Придется снять куртки, иначе одежда никогда не высохнет... – сказал Дмитрий Эдуардович, снял пуховик и бросил его в угол палатки.
Максим сделал тоже самое, но стало понятно, что без верхней одежды в такой холод невозможно находиться, тогда Макс аккуратно подвинул уже спящую Веронику и отстегнул спальники друг от друга, один кинул Дмитрию Эдуардовичу, один мне и вышел из палатки. Вернулся он минут через пять, неся в руках четвертый спальный мешок.
- Надеюсь так отогреемся без последствий, - сказал он, сев рядом с девушкой и закутываясь посильнее.
Я посмотрела на директора, теперь кровь из рваной раны на щеке текла на свитер и спальный мешок. Рядом со мной так и стояла аптечка, я снова стала рыться в ней, нашла медицинский клей, сняла с плеч спальный мешок, посмотрев на бутылку с водой, поняла, что для промывки ран её осталось слишком мало, тогда высунулась из палатки, снега нападало достаточно, и я собрала его в ладонь. Вернувшись, я села рядом с Дмитрием Эдуардовичем: