- Я знаю, Элина, и высокого мнения о тебе, как о работнике.
- Спасибо... – я смутилась еще сильнее и уже начинала молиться, чтобы проснулись Максим или Вероника, но вдруг спохватилась, - высокого мнения? А как же то, что мы зря прилетели сюда и фирма потратила кучу денег впустую?
- Можешь завязывать с муками совести... – сказал он, но замолчал не договорив, Вероника дернулась рядом со мной и застонала. Я быстро села и включила фонарь на потолке. Она тоже села и сморщилась, закрыв рот рукой, резко вскочила и выбежала на улицу, мы услышали, как её вырвало, а я схватила бутылку с водой и побежала за ней. Она стояла на коленях в снегу около палатки и вытирала снегом рот.
- Возьми, - я протянула ей открытую бутылку с остатками воды, и убрала растрепавшиеся волосы с её лица. Я ужаснулась, снова увидев её бледность и посиневшие губы. Она выпила воду, поставила рядом бутылку в снег, но ветер моментально её подхватил и унес со скалы, в снегопаде я даже не успела заметить, куда. Я хотела помочь ей подняться с колен, она оперлась на мою руку, но не устояла и рухнула снова вниз, а я испугалась, что не удержу её и вскрикнула:
- Дима, помоги!
На мой крик Дима и Макс оба моментально вылетели из палатки, и Максим тут же подхватил её на руки и занес обратно. А я стояла, сдуваемая ветром, снег больно бил по лицу, но не могла заставить себя зайти в палатку, в голове была одна мысль, что нужно прямо сейчас выбираться и вести Веронику в больницу, но как? Как? Как? Паническая безысходность царила в голове, я даже не заметила, что трясусь от холода, словно очнулась лишь тогда, когда Дима второй раз назвал меня по имени и, практически схватив в охапку, затолкнул в палатку, со словами:
- Совсем ополоумела? Уже вся окоченела!
Максим сидел рядом с трясущейся Вероникой, гладил по голове и шептал:
- Все будет хорошо, я обещаю, все будет хорошо, мы выберемся, мы обязательно отвезем тебя в больницу.
Девушка лежала, держа его ладонь в своих, а по её щекам текли слезы:
- Мне так страшно, я не хочу умирать...
- Нет! Даже не смей об этом говорить, - голос Максима повысился, молодой человек наклонился и прижал Веронику к себе, а она в ответ обхватила его руками, но когда он снова отстранился, сказала:
- Я только что была на улице, мы не сможем пойти сейчас... – она повернула голову в мою сторону, - простите меня, что затащила сюда, обманула, мне так жаль, - её слова тонули в слезах и всхлипываниях, нельзя было показывать, что я сейчас думаю о том же самом.
Я села рядом с Максимом и тоже обняла девушку:
- Хватит так думать! Максим прав! Все будет хорошо! Утром мы все вместе спустимся, вернемся в город, и ты поправишься!
Наши куртки почти высохли, я одела свою, чтобы снова согреться и протянула пуховики Максиму и Диме, они тут же натянули их на себя.
Я встала рядом с Димой около входа в палатку, оставив Максима с Вероникой хоть частично наедине. Он продолжал успокаивать, обнимать и целовать девушку. Я впервые увидела, что он так нежен и искренне ласков, но, от осознания всего ужаса ситуации, эта романтичная сцена превращалась в сцену прощания из фильма-катастрофы. Я всем сердцем надеялась, что организм у девушки, которая лазала по горам, участвовала в походах, попадала в сложные ситуации, выдержит и справится с травмой, что она перенесет завтрашний спуск, и они с Максимом смогут быть вместе. Я старалась гнать от себя страшные картинки возможных ужасов спуска с горы по голому льду, и представлять себя уже в Москве, как мы все сходим с Диминого самолета, снова зовем его по имени-отчеству, меня встречает Оля, я обнимаю её, мы едем к ней домой, она заваливает меня расспросами и читает лекции по поводу того, как за меня волновалась, что я так долго не давала о себе никаких вестей.
Из раздумий меня вывел резкий толчок, да такой, что я не устояла на ногах, все вокруг стало греметь так, что хотелось закрыть уши руками, было ощущение, что земля сейчас выйдет из-под ног и взорвется. Я упала назад прямо на Диму, он подхватил меня и закрыл собой, краем глаза я увидела, что Максим сделал тоже самое и лег, закрыв собой Веронику. Все это продолжалось несколько секунд, но грохот и тряска сводили с ума. На крышу палатки начало что-то падать, и падало еще минуту после того, как грохот прекратился и потонул в завываниях ветра. Когда, наконец, все стихло, Дима отпустил меня и вместе с Максимом выбежал из палатки, я посмотрела, что с Вероникой все нормально, кроме испуга и выбежала за ними.
Вокруг палаток образовались сугробы, нельзя было догадаться, что вчера здесь был костер, он был полностью засыпан. Палатка, где был Андрей, стояла, не тронутой, только с кучей снега на крыше, а наша палатка накренилась на один бок, мужчины возились около одного из её углов, пытаясь укрепить, чтобы его не вырвало, и она осталась стоять. Все наши вещи были убраны во вторую палатку и остались невредимы.