Вдруг я увидела лицо Андрея, который связанный дополз до выхода из палатки и с выражением не просто страха, а ужаса на лице смотрел на нас и на то, как снегом засыпало этот небольшой ровный участок горы, на котором находился наш лагерь. Он выглядел, как побитая собака, все лицо в запекшейся крови, синяки и кровоподтеки под веревками, связывающими его руки, одежда и кожа грязные от копоти костра...
- Господи Боже... – прошептала я, - что мы сделали.
Дима и Макс закончили с палаткой, убедились, что она надежно стоит на плато, обернувшись увидели меня, стоящую с руками, закрывающими рот, чтобы не закричать и не зарыдать.
Я дернулась в сторону Андрея, Дима крикнул:
- Не надо!
Но не тронул меня и не стал удерживать. Я не слушала его, я подошла к Андрею, он затравленно смотрел на меня, но быстро опустил глаза. Я схватила горсть снега и принялась оттирать кровь и грязь от его лица. Некоторые раны уже начали гноиться, и он стонал от боли при моих резких движениях. Я не старалась делать это аккуратно, не хотела с ним говорить, но мы были людьми, а превратились в монстров, возможно, таких же, каким был он. Дима с Максимом сначала стояли позади меня, но потом Дима крикнул:
- Стой с ней, чтоб он ничего не выкинул, я не хочу на это смотреть! – и, резко развернувшись, ушел в палатку.
А я все оттирала кровь, не обращая ни на что внимания. Я не решилась разрезать веревки вокруг его запястий, но даже связанными руками он вдруг схватил меня:
- Умоляю! Пожалуйста! Дай мне воды!
Я не могла поверить в то, что услышала, встала и накинулась на Макса:
- Вы что? Даже не оставили ему воды?!
- Хватит его жалеть! – крикнул он в ответ, - я принес ему еду, хотел пить, дополз бы до снега!
- Я не мог! – Собрав силы закричал Андрей, - ты так меня связал, что я не мог двинуться, только сейчас во время землетрясения, что-то подо мной сдвинулось, и я смог доползти до выхода из палатки!
Максим схватил стакан, зачерпнул снега и сунул ему под нос:
- Дыши чаще, растает, выпьешь!
Я больше не могла на это смотреть и слушать, и вернулась в палатку к Веронике, она сидела на спальных мешках, а в углу стоял Дима и, судя по его лицу, был в бешенстве, его колотило от злости:
- Какого черта ты с ним вошкаешься??? Он самый последний из ублюдков, которых я видел! Он не стоит того, чтобы ему помогали! – он даже не пытался сдерживаться, он орал на меня во весь голос, а я крикнула в ответ:
- Какой бы ублюдок он не был, как бы мне больно не сделал, мы же люди! Как мы можем так обходиться с другими людьми?! Как вы можете? Чем мы теперь лучше его?
- Он не человек! Он червяк! Таракан! Таких, как он нужно давить!
- Что ты несешь! Очнись! Ты уже не на войне! Ты не можешь выбирать кому жить, а кому нет! – я кричала и задыхалась от переизбытка эмоций и адреналина, поняла, что сказала то, что ему может сделать больно, но мне было всё равно. Он резко замолчал, глядя на меня исподлобья, но в этот раз я не отвела глаза, а смотрела на него в ответ.
- Хватит, - это был голос Макса, стоящего позади меня, - она права! Он совершил омерзительный поступок, причём я полагаю, что не в первый раз, но мы не вправе его за это пытать. Наше дело кинуть его в тюрьму, как только вернемся в город, а остальное не наше дело.
Я никак не могла отдышаться после такого шквала эмоций, и села рядом с Вероникой. А Дима уже более спокойным тоном сказал:
- Напомню, полчаса назад эту гору снова тряхнуло! Похоже, вы все правы, пора двигать вниз, несмотря на снег...
- Нет! Я не смогу! Давайте подождем до утра, мы же уже решили, - со страхом в голосе затараторила Вероника, но Дима её перебил:
- Изначально ждать было самым правильным решением, но не теперь! Вы все почувствовали силу толчка! В городе мне тайно сообщили о сильной сейсмоактивности в этих горах и даже прислали машину, чтобы отвезти в аэропорт.
- Но вместо того, чтобы уехать, ты прилетел за нами... – проговорила я тихо, словно сама себе, уже полностью успокоившись после вспышки гнева в их сторону.
- Да, а ты все никак в это поверить не можешь? Конечно, проще обо мне думать, как о тиране, - начал было он снова повышать тон, но остановился.
Максим сидел, глядя перед собой, потом повернулся к Веронике:
- Мы должны попробовать, - она отрицательно качала головой со слезами в глазах, но он повторил снова, - мы должны! Тебе становится хуже, а у меня огромные планы на тебя живую и здоровую! – при этих словах он улыбнулся и нежно поцеловал её в губы, - мы всё должны сделать, чтобы выбраться отсюда живыми! Пожалуйста, пообещай, что постараешься! Я буду рядом, я не оставлю тебя ни на минуту!