- Конечно...
- А вторым будет полиция, хочу как можно быстрее избавиться от нашего спутника!
Он развернулся и пошел вниз, внимательно глядя на Диму и Веронику, идущих впереди.
Снова буря, бьющая в лицо, снова монотонные движения рук и ног, за которыми нужно внимательно следить, чтобы не оступиться и не сорваться. Теперь я не позволяла себе думать о чем-то кроме своих шагов. Теперь уже холод пробирал до костей даже несмотря на постоянное движение. Я думала, что вниз идти намного легче, чем наверх, но, когда настолько сильный ветер встает у тебя на пути, оказывается, что это тяжелее. Я пыталась посмотреть по сторонам и вспомнить вчерашний путь, но ничего не получалось. Такое ощущение, словно в этом месте я впервые. Один раз я даже постаралась забыть о пронизывающем холоде, и посмотреть, какая красота вокруг, ведь еще вчера я восхищалась всем этим, но все происходящее и снег, и эта проклятая гора, и эти костюмы, все вызывало у меня злобу и ненависть. Я не могла думать больше ни о чем, кроме того, что все! Я устала, я больше не могу! Снова я заставляла себя делать шаги и втыкать палки и шипы на обуви в этот лед на камнях. Я заставляла себя открыть глаза и смотреть, куда ступаю, несмотря на постоянно летящий в них снег. Я говорила себе не сметь останавливаться, потому что осознавала, что если остановлюсь, то упаду в изнеможении и больше уже не заставлю себя встать. Дима также тащил на себе Веронику, как до этого её тащил Максим, и я ощутила такую злобу, которой сама не понимала.
Максим повернулся ко мне и по моему лицу понял, что еще несколько метров и больше я не смогу сдвинуться:
- Снимай рюкзак!
Наверно, я не сразу поняла, чего он хочет, потому что он сам стащил с меня лямки и одел себе на одно плечо. Не знаю, стало ли мне легче, но я продолжала идти. Я боялась, что снова могу отключиться на ходу, но от этого помогала дерущая боль в горле, которой сопровождался каждый вдох, боль доходила прямо до груди, до самых легких.
Вдруг Максим повернулся ко мне и сказал, задыхаясь от усталости:
- Смотри, спуск становится менее крутым, значит осталось не далеко! Я пойду к Веронике, нужно помочь Диме!
Я не ответила, а просто смотрела, как он ускорил шаг и пошел вперед. А в мозгу как на повторе крутились его слова: «Значит осталось не далеко! Значит осталось не далеко!» Эта мысль должна была бы придать мне сил, но им больше не откуда было взяться. Как только я осталась одна, шаги стали даваться тяжелее, движения замедлялись, и я все больше отставала.
Я даже не сразу поняла, что уже не иду, а лежу лицом на снегу. Он был на моих пересохших и замерзших губах, но быстро растаял, и я облизала его. Почувствовав влагу во рту, поняла, как же сильно я хочу пить, но не могла заставить себя двинуться и взять в рот побольше снега. Я закрыла глаза и снова вспомнила об Оле, прощай, моя дорогая, прости, что всё так получилось, я знаю, тебе будет больно, но у меня больше нет сил...
Не знаю, сколько прошло времени, но из забытья меня вывел уже знакомый нарастающий из-под земли гул! Сердце забилось с молниеносной быстротой, глаза открылись, и я смогла приподняться на ладонях. Такого сильного и страшного гула я еще не слышала, и я не видела с собой рядом совсем никого! Я была одна! Все вокруг тряслось и грохотало, мимо пролетали комья снега и камни! Я обхватила голову руками, чтобы не слышать этого гула, но в тот же момент поняла, что скатываюсь вниз, я пыталась за что-то схватиться, но под пальцы попадал только снег. Огромные камни, по которым мы только что шли, ходили ходуном и никак не останавливались, я почувствовала, как мне на ногу упал один из них, я вскрикнула от боли, но из горла вырвался только хрип, потонувший в гуле этого хаоса. От боли из глаз брызнули слезы, но тут же на меня упал еще один камень, только в области плеча, я пыталась орать, но голос полностью пропал. Ужас происходящего сводил с ума, но сквозь грохот я услышала:
- Не двигайся!
Дима схватил меня и резко оторвал от земли, но я успела увидеть, как на то место, где только что была моя голова, упал огромный булыжник и полетел дальше. Он снова положил меня на камни и полностью закрыл собой, по тому, как сильно он дергался я понимала, что камни били его по спине, но он не сдвинулся с места.
И вот все стихло... Такое ощущение, что наступила полная тишина, хотя ветер так и не переставал завывать, но я больше его не слышала. Дима оторвался от меня, и я поняла, что моя голова лежала на его руке. Он скатился, лег рядом со мной на снег спиной и старался отдышаться. Я хотела привстать, но усталость, боль, пережитый ужас не давали даже пошевелиться. Спустя несколько минут Дима сел:
- Живая?!
Я собрала всю силу воли и кивнула. Он приподнял меня, я ощутила боль в месте удара камня и поморщилась, а он положил меня к себе на руки и сказал: