- Только теперь ты подвергаешь себя опасности, а я от этого не в восторге...
- Ну и голос у тебя, - она провела рукой по моему лбу, - температуры нет...
- Ты какая-то странная, все нормально?
Она посмотрела на меня исподлобья:
- Нет, не все нормально! Сначала моя лучшая подруга пропадает, потом мне сообщают, что она на вулкане во время бури и не может спуститься, а потом я вижу её чуть живую, изможденную, измученную!
- Ну прости меня! Не злись...
- Я злюсь! Я постарела от волнения лет на десять! – она замолчала и перевела дух, - ты права... Потом все тебе выскажу, когда будем сидеть дома и пить чай! Как ты себя чувствуешь?
- Будто меня трактор переехал, а морально и того хуже, если честно.
- Успела подружиться с той девушкой?
- Её звали Вероника...
- Да... Вероникой, - она смущенно потупилась.
- Эти несколько дней мы пытались выжить. В прямом смысле слова. Помогали и поддерживали друг друга. Не вели задушевных бесед, но спали практически в обнимку, пытались согреться... После такого невозможно остаться чужими!
- Не могу смотреть, как ты плачешь, - Оля снова обняла меня, - мне кажется, что если бы я оказалась на вашем месте, я бы умерла от страха...
- Я бы и умерла, если бы не Дима... Дмитрий Эдуардович! Он дважды спас мне жизнь!
- Дима?! – от удивления у нее расширились глаза.
- Да... Пока мы были там, все было проще... Он не был нашим директором, он просто был мужчиной, который пытался нас спасти, и у него это получилось! По крайней мере относительно меня.
- Когда вы прилетели, он сам нес тебя на руках, без носилок, а потом приказал досконально осмотреть и не уходил, пока врач не сказал, что опасности для жизни нет.
Не знаю, что именно я почувствовала после этих слов... Два дня он был рядом со мной, помогал, поддерживал, обнимал, только сейчас я начала это осознавать, и до меня стало доходить, что он себя вел со мной практически ласково, даже когда кричал, в этом чувствовалась забота. Я вспомнила, как он обнял меня в палатке последний раз, вспомнила прикосновение его руки к моей щеке... Сердце стало быстрее биться от этих воспоминаний. Раньше мой мозг был слишком измучен, чтобы вообще обращать внимание на его поведение, но теперь я видела все произошедшее более четко и могла его анализировать... Но что толку от того, что я поняла, что была ему не безразлична, хотя не понимаю, с чего вдруг такая перемена в отношении ко мне, ведь теперь все будет снова, как раньше. Он мой директор, а я просто подчиненная.
- Ты чего зависла? – Оля с беспокойством смотрела на меня.
- Знаешь, он закрыл меня собой от камней, следил за каждым моим шагом...
- Я думала, вы с ним до этого вместе не работали?
- Так и есть. Я сама не знаю, с чего такая доброта...
- Доброта?
- Ну забота.
Она отвела взгляд, задумавшись о чем-то, но ничего не сказала.
- Я бы душ приняла, поможешь?
- Конечно. Только не смотри на себя в зеркало...
- Вот зачем ты это сказала? Всё так плохо? – я дотронулась до лица, кожа на щеках, как наждачная бумага на ощупь и болела.
Оля помогла мне встать, я все еще была в термобелье Вероники, все болело, мышцы, синяки... Первое, что я сделала, зайдя в душевую - подошла к зеркалу... Я не узнала того человека, который смотрел на меня: лицо такого же серого цвета, как было у Вероники перед смертью, на щеках и носу какие-то странные мелкие ранки, словно порезы, губы высохшие и в глубоких трещинах, все словно в пыли, а волосы настолько грязные и спутанные, что мне показалось, что я не смогу их расчесать никогда.
- Элина, я же говорила, не смотри! Примешь душ, смоешь пыль, и все будет не так страшно!
- Господи, неужели это я...
- Ничего, вернемся домой, недели не пройдет, отдохнешь, будешь нормально питаться и быстро станешь красоткой, как всегда!
- Мне кажется, я уже никогда не буду такой, как раньше... оставишь меня одну?
- Уверена?
- Да. Я в норме.
- Я из номера никуда не уйду, только принесу тебе чистую одежду, если вдруг плохо себя почувствуешь, сразу позови, хорошо?
- Конечно.
Когда Оля вышла, я сняла костюм и бросила в угол. Нога все еще была синей и опухшей, но раз могу ходить, значит ничего страшного, все руки, ноги, тело в синяках, даже не могу вспомнить, откуда все это...
Я открыла вентиль, и из душа тут же потекла прохладная вода, я испугалась, что не смогу вымыться, просто не могла заставить себя снова почувствовать холод, но вода медленно нагрелась и от нее начал идти пар. Тогда я шагнула под струйки и ощутила, как мне становится легче, от привычного ощущения тепла, с которым уже практически попрощалась сколько-то часов назад. Я несколько раз промыла волосы, через боль терла лицо и руки мыльной мочалкой, стараясь полностью избавиться от этой пыли, копоти, надеясь, что с ними уйдут и страшные воспоминания близкой смерти.