- Нет! Ты не понимаешь, деньги тут не при чем! – она кричала, но я уже не слышала.
- Ради денег ты меня предала, а роднее тебя у меня никого не было! – из-за потока слез я уже не могла говорить, - я умерла для тебя! Можешь считать, что я осталась на той горе!
- Элина... – Оля снова дернулась в мою сторону, но Максим схватил её за руку:
- Оставь её, ты что, не видишь, у неё истерика! Поговорите позже!
Он подошел ко мне:
- Иди сюда, сядь, - стюардесса принесла стакан воды, Максим выхватил его из её рук и впихнул мне, - пей живо!
Я, давясь, сделала несколько глотков. Мыслей уже не было, только ощущение давящей пустоты.
- О чем она говорила? – услышала я голос Макса уже далеко от себя. В ответ были только тихие Олины всхлипывания... Но он сам все понял, - да как ты могла так с нами поступить... Как Дима тебя вообще пустил на этот самолет, а не оставил там...
Последние несколько часов я уже ни о чём не думала, просто смотрела на облака, то белые пушистые, то темные, грозные, сверкающие и грохочущие. Когда самолет пошел на посадку, я хотела только одного, оказаться дома в одиночестве.
Но перед трапом стояло несколько машин скорой помощи, куда меня затащили практически силой. Перед тем, как дверь в машину закрылась, я увидела, как из багажного отделения самолета люди в полицейской форме достают тело мужчины, в котором я еле узнала Андрея. Лица его увидеть было невозможно из-за сплошного кровавого месива, я поняла, что это он, только по той одежде, в которой он был, когда я видела его в последний раз. Не знаю, что я почувствовала от осознания, что он жив, облегчение от того, что Дима с Максимом все-таки никого не убили, или сожаление, потому что в глубине души я сама желала ему смерти.
Диму я больше не видела... И никого, ни Максим, ни Оли в больнице со мной не было. После некоторых процедур выяснилось, что у меня сотрясение мозга, хотя я даже не помню, откуда, вывих лодыжки, куча ссадин и синяков. Я хотела уехать домой сразу после этого осмотра, но врач ответил:
- Мне были даны четкие указание по поводу вас! Сегодняшнюю ночь вы пробудите здесь, поставим пару укрепляющих капельниц и понаблюдаем за состоянием.
У меня не было сил и желания сопротивляться, поэтому я позволила отвезти себя в палату, причем отдельную, с кроватью, не похожей на больничную, телевизором на стене и столиком. Я не слушала, что говорил врач, ставя в руку катетер, он давал какие-то указания, оставляя на столе лекарства, мне было всё равно.
Наконец, я осталась одна и смотрела, как лекарство медленно струится по прозрачной трубочке к моей руке. Вдруг мне пришло в голову, что даже сейчас Дима пытается своими деньгами загладить обиду, которую, как он думает, нанес мне... Шикарная больница, отдельная палата, «четкие указания по поводу меня»! Да пошел он! Не хочу, чтобы он помогал мне хоть в чем-то еще!
Я выдернула катетер, поднялась с кровати и вышла из палаты. Но прямо за дверью стоял какой-то парень, который с удивлением посмотрел на меня:
- Элина Андреевна...
- А ты еще кто?
- Я должен присмотреть за палатой, а завтра отвезти вас домой!
- Твою же мать, он совсем что ли спятил?! – Дима приставил ко мне охрану! – я не собираюсь здесь оставаться, пока!
Но он перегородил мне проход:
- Извините, но я не могу вас пропустить...
- Тебе тоже были даны «четкие указания»?
- Именно... И поверьте, зная своего босса, я их выполню!
Господи, после всего, что со мной произошло я не могу попасть домой!.. Но тут я вспомнила, как только вчера меня пытались похитить, сразу стало не по себе, тогда я спросила парня:
- Предлагаю компромисс... Я сегодня хочу оказаться дома, а чтобы ты сильно не нарушал свои инструкции, я соглашусь, чтобы ты меня отвез!
- Нет, Вы и получаса там не провели, вам нужно прийти в себя!
- Я хочу прийти в себя в своей квартире, понимаешь? И если сейчас ты меня не пропустишь, я всё равно уйду, а твоему боссу потом скажу, что тебя здесь вообще не было!
Он явно колебался, да уж, Дима умеет запугивать.
- Ладно, но только Дмитрию Эдуардовичу вы скажете, что были здесь до завтрашнего дня!
- Обещаю! Только отвези меня домой!
Мы прошли по длинному коридору, на лифте спустились на первый этаж, в Москве сейчас было почти десять часов вечера, никто не пытался нас задержать, на проходной никто не обратил на нас внимания.
Машин на парковке почти не было, парень открыл мне заднюю дверь черного седана, я села в машину и стала смотреть на мелькающие вокруг огни, пока мы ехали, слава Богу, он все понимал и не доставал меня разговорами. На улицах, как всегда, была куча народу, так странно было видеть огромный мегаполис после камчатской глуши. Перед поворотом к моему дому, адреса которого я даже не называла, я спросила: