- Даже не знаю... Вчера после осмотра в больнице, занимался организацией похорон...
- Мне так жаль...
- Да ничего, я сам вызвался... Родителям Вероники сообщили, они были на это не в состоянии.
- Когда похороны?
- Завтра утром. Ты придешь?
- Как ты можешь спрашивать? Конечно...
- Слушай, ты как себя чувствуешь? Может посидим где-нибудь вечером? Что-то мне так на душе погано...
Вот уж не ожидала такого предложения, раньше мы ни то что друзьями не были, даже не общались почти, разве что по работе.
- Ну вообще мне пока ходить тяжело...
- Жаль.
- Но если хочешь, приезжай ко мне! Только еды по дороге захвати, - не знаю, хотела ли я проводить время в его обществе, но одной оставаться со своими мыслями желания тоже не было.
- Хорошо, буду через полчаса!
Я продиктовала адрес и повесила трубку. Осмотрелась, в квартире, вроде, порядок... Но приехал Максим только к десяти вечера, уже немного не трезвый, с бутылкой вина, пиццей и тортом в руках.
- Ого, это у тебя стандартный набор, с которым ходишь к девушкам в гости? – усмехнулась я, пытаясь пошутить в его обычной манере, но судя по его лицу, ему было не до шуток, тогда я подождала, пока он разденется и сказала, - проходи на кухню.
Он зашел и сел на то место, где всегда сидела Оля.
- Похороны завтра в час дня... – после пары минут молчания проговорил Макс, я молча кивнула, а он открыл одну из бутылок, - найдутся бокалы?
Я молча достала бокалы и поставила перед ним, он налил их почти целыми и, не чокаясь, за один раз осушил свой, а я сделала небольшой глоток и поставила на стол, приятное тепло разлилось в груди.
- Ты извини, что я так свалился на тебя... Просто, показалось, что ты меня сейчас поймешь, как никто другой...
- Да я понимаю, у меня примерно такие же чувства, произошедшее сблизило нас что ли, - я улыбнулась и засунула пиццу в духовку, снова ощутив чувство голода, теперь придется отъедаться за эти голодные дни, от одного воспоминания меня передёрнуло.
- Ты куда вчера пропала? Я и не заметил, куда ты делась из самолета, даже переживал.
- Да это Дима! Меня отвезли в больницу, причем отдельно от вас, он приставил ко мне охрану и думал, что я буду слушаться... – от мыслей о нем, в душе снова начала подниматься боль и обида, которые я так старательно подавляла.
- Мне показалось, между вами что-то было, - он попытался изобразить свою похабную улыбку, но получилось плохо.
- Мне тоже так показалось... Но пожалуйста, давай не будем об этом, - я снова отпила из бокала, - знаешь... Я же так тебя и не поблагодарила толком...
- За что? – у него на лице было искреннее удивление.
- За то, что не дал Андрею закончить начатое! За то, что помогал мне и Веронике спускаться, я не представляю, как вы с Димой сами это выдержали, да еще и нас тащили, за то, что поехали за мной, когда нас с Олей увезли... – мой голос снова стал предательски дрожать, но я не заплакала, улыбнулась ему, - спасибо тебе большое!
- Пожалуйста...
Повисло неловкое молчание, я достала пиццу, Максим налил себе еще один бокал вина, а мне долил снова до краев. Тут он сказал:
- Не знаю, почему Дима меня не уволил, ведь это я проворонил всю Олину подставу...
- Ты сам мне говорил, что он умеет давать шанс на исправление и ценит хороших сотрудников. Тем более Дима мне говорил, что он и сам долго не мог понять, что все документы – фальшивка.
- А мы оба сейчас могли быть уволенными, благодаря твоей подруге! – он со злостью сжал свой бокал и снова осушил его залпом, но, взглянув на меня, добавил, - извини! Тебе и так тошно, а тут еще я добавляю... Прости, правда!
- Не знаю, как теперь вернуться на работу.
- В самолете ты далеко сидела, а она постоянно плакала и повторяла, что у неё не было выбора...
- Что значит не было выбора?
- Понятия не имею, у меня не было желания спрашивать! Единственным желанием было выбросить её в иллюминатор... Ведь получается, что по её милости мы оказались в этом чертовой городе!
- Получается, что да...
Я смотрела на Максима, его лицо и руки были в таких же царапинах и порезах, как и у Димы. В этом городе он, как и я, нашел близкого человека и так быстро потерял... Словно прочитав мои мысли, он тихо сказал:
- Её последними словами было, что она хочет быть только моей...
Я не могла сказать ему, что помню эти слова, и они сейчас тоже повторяются в моей памяти, пусть это будут только его воспоминания... Я видела, что в глазах Максима стоят слезы боли и бессилия, он изо всех сил сжимал бокал, чтобы не дать им скатиться по щекам, и у него получилось. Он просто закрыл глаза и уронил голову на руки, лежащие на столе:
- Как же я устал... И как скучаю по ней...
Я хотела положить руку ему на голову, но решила, что это будет лишним, поэтому просто тихонько сказала: