Вдруг дверь снова хлопнула, Амира вернулась откуда-то, хотя я даже не заметила, что она выходила. Подойдя ко мне, он протянула мне какую-то баночку:
- Возьми! Помажь, где болит...
Она снова смотрела на меня с такой ласковой улыбкой, полной сочувствия, но ни разу в её взгляде на Олега я не видела осуждения, это пугало еще сильнее. Тем не менее, я взяла баночку, было настолько больно, что сейчас точно было не до гордости. Она стояла и смотрела, медленно кивая, как я подняла футболку и стала мазать синяк, который теперь занимал половину бока.
- Спасибо... – сказала я, закрыв баночку, хотела вернуть старушке, но она отрицательно покачала головой, сделав рукой знак, чтобы я оставила ее у себя.
- Линааааа, смотри! – я подняла голову и увидела, как Рома натягивает на себя костюм человека-паука, - смотри, паутина в руках! Я настоящий паук теперь!
Я улыбнулась, глядя на то, как радуют ребенка все эти вещи. Первоначальная реакция Ромы была как раз такая, какой хотел Олег, только он не понимает, что пройдет пара дней, и ему не нужны будут все эти игрушки, он вспомнит о маме, будет скучать, и уже ничто его не сможет отвлечь.
- Ты что такая грустная? – человек-паук подлетел ко мне и снова хотел залезть на колени, но Амира осторожно перехватила его за ручку.
- Ромочка, Элина плохо себя чувствует, ты с ней поосторожнее.
Мальчик остановился на полушаге, и внимательно посмотрел на меня:
- Ты простыла?
- Да, наверно, но ничего страшного, скоро все пройдет, - успокоила я его.
Он постоял рядом, потом поднялся на цыпочки и поцеловал меня в щеку:
- Надо было одеваться теплее!
- Обязательно теперь буду, - улыбнулась я, а он, удовлетворенный, что его совет оказался важен, побежал открывать следующую коробку.
- Ваша мазь действительно помогает, - сказала я Амире, удивленная, как быстро боль притупилась и стала отступать. Мне показалось, что она неподдельно обрадовалась моим словам и снова молча мне улыбнулась. Сейчас, когда её лицо было так близко, мне показалось, что ей куда больше семидесяти, кожа изъедена глубокими морщинами, но она так резво готовила и бегала по дому, что трудно было точно определить.
- Оставь себе, на ночь и утром еще помажешь.
- Спасибо большое, - искренне ответила я. Невозможно было смотреть на нее и не верить в её доброту. И поняв, что возможно, у меня больше не будет возможности спросить её о чем-то личном, сказала:
- Вы живете здесь?
- Да, я живу здесь, смотрю за домом, пока нет Олежки, а когда он приезжает, готовлю для него, забочусь...
- Как вы можете о заботиться об этом чудовище? – вырвалось у меня помимо желания, и я тут же прикусила язык, но она спокойно ответила:
- Для меня он не чудовище... Он не виноват, что его характер ожесточился!
- Он не виноват? Да он только что избил меня ногами! Возможно сломал мне ребра! И в этом он виноват! Только он!
- Многие его методы жестоки, но действенны! Если бы не они, сейчас я бы тут с тобой не сидела, поэтому не мне на них жаловаться!
- Но он пытает и убивает людей! – я просто не могла слушать, как она его оправдывает.
- Олежка никого не убивает! – вскричала она, а в глазах было столько возмущения, что я невольно отшатнулась, - а те, кого он пытает сами жестокие убийцы!
- Он убил мою лучшую подругу! Маму этого несчастного ребенка! Вы понимаете? Ни в чем не повинную женщину!
- Нет! Хватит это говорить! – она вскочила и хотела выбежать из комнаты, но остановилась и бросила, - он не мог её убить! Не знаю, что с ней стало, но он не мог!
Когда за ней захлопнулась дверь, я пожалела, что не смогла сдержаться и стала все это говорить, я могла хоть что-то у неё узнать, а теперь она не захочет со мной говорить...
- Вы что, поругались? – Рома уже снял костюм и держал в руках пульт от кровати, включая и выключая фары.
- Нет, Амире просто нужно приготовить нам еду.
- Папа сказал, что мы теперь будем тут жить, скорее бы мама приехала, я хочу показать ей костюм человека-паука и эту комнату, - сказал Рома, залезая на кровать и подходя к стене, которая была расписана рисунками из комиксов.
- Тебе нравится здесь? – спросила я, старательно сдерживая снова выступившие слезы.
- Дааааа, - он плюхнулся животом на гору подушек, - а я наклонилась и стала его щекотать, мальчик залился смехом, а когда я прекратила, вдруг посмотрел на мои растрепавшиеся волосы, - какая у тебя яркая прядь!
Рома подполз ко мне и стал перебирать ручкой волосы: