Через некоторое время Олег сказал, что ему нужно нас покинуть, но он пообещал вернуться. И он выполнил обещание, через год вернулся, правда не один, с ним было много вооруженных мужчин, он забрал всех, кто на тот момент был жив в нашей деревне, всего восемь человек и перевез в более спокойное место, далекое от военных действий. У всех нас были новые дома, целые огороды. Не знаю, как он этого добился, да и не хочу знать. Тогда Мураду исполнилось только 18 лет, он стал проситься, чтобы Олег взял его с собой, но Олег был непреклонен, сказал, что с ним очень опасно и нужно, чтобы Мурад помогал мне. И Олег пропал на пять лет. Но он всегда присылал нам деньги, не было и месяца, чтобы он о нас забыл. Но однажды к нам в дом пришли люди с автоматами, стали расспрашивать о нем, стали угрожать, я отвечала, что ничего не знаю об Олеге, да я и правда ничего не знала, нас схватили, увезли в город и кинули в тюрьму. Мы провели в камере почти неделю, и каждый день нас снова и снова спрашивали, что мы знаем об Олеге... Ночью я проснулась от звука перестрелки, а потом дверь моей камеры открыл Олег и обнял крепко, как родного человека, а я также обняла его. Мурад был в соседней камере, его Олег тоже выпустил, мы прошли мимо тех людей, которые допрашивали нас, они все валялись на полу в лужах своей крови... А другие вооруженные мужчины стояли и смотрели за ними, пока мы не пройдем мимо. Но вдруг грохнул выстрел, один из лежавших на полу оказался жив и дотянулся до автомата, он прошелся по нам смертельной очередью, Олежка закрыл нас собой, - тут впервые за весь рассказ её голос дрогнул, и из глаз потекли слезы, - все пули, которые предназначались мне, попали в него, но две из них угодили прямо в Мурада! Одна из них только его задела, но вторая разнесла голову... Олег был ранен, но вскочил и голыми руками свернул шею тому, кто выпустил эти пули. С тех пор я живу здесь. Ты спросила, кто для меня Олег... Он для меня сын! Я много видела здесь страшных вещей, но он расправлялся только с теми, кто этого заслуживает!
На этом она замолчала, словно выдохлась, а я сидела и пыталась переварить все услышанное. Повисло долгое молчание. Все рассказанное Амирой никак не вязалось в моей голове с этим жестоким мужчиной, который уже не раз меня ударил, который пытал человека, тело которого валялось под нами. Но я поняла, что бесполезно пытаться убедить старушку в том, что у предмета её материнской любви не все в порядке с головой, да и нужно ли это делать... Но я видела в Олеге то тепло, с которым он к ней относился, он действительно обнимал её, как родную мать. Я вспомнила его жуткие шрамы, теперь более подробно понимая, где и как он их получил, что я должна была почувствовать? Жалость? На ум тут же пришел ребенок, спящий в этом доме и лишенный матери, что могло заставить его убить Олю, женщину, которая родила его дитя, которая помогала ему в стольких делах, предавала из-за него!! Что могло заставить его пинать меня ногами! Нет, во мне не было жалости!
Позади меня открылась дверь, заставив нас обеих вздрогнуть, на пороге стоял Олег, он посмотрел сначала на мое лицо в крови, потом на лицо Амиры с покрасневшими глазами:
- Элина, ты нужна ребенку, он ревет и не хочет успокаиваться, зовет тебя.
Я тут же встала и пошла к выходу из комнаты, но он перехватил меня:
- Не дай Бог тебе по дороге в его комнату свернуть куда-нибудь!
Я выдернула руку и, ничего не ответив, практически побежала к Роме. Был уже одиннадцатый час, в доме было темно, и через стекло я хорошо разглядела стоящих на улице мужчин, охраняющих выход. Но сейчас мне было не до них, я забежала в комнату мальчика, где почему-то не горел свет, а его плач я услышала еще из коридора.
- Малыш, я здесь, иди ко мне!
Я села на его кроватку и сгребла ребенка в охапку, он тут же повис у меня на шее, я почувствовала, что он весь в слезах и поту от долгой истерики.
- Ты где была? Он не разрешал мне включить свет. Он не хотел тебя позвать, сказал, что ты тоже уехала, почему ты снова уехала?!
- Ну как же я могла уехать без тебя? Я бы никогда тебя не бросила, ну успокойся, сейчас включим свет, - тихонько говорила я. Рома всегда боялся спать в темноте, и Оля оставляла ему ночник. И мысленно я отметила, что больше мальчик на называл Олега папой.