Я разорвала упаковку бинта и принялась крепко обматывать рану, накладывая повязку через руку. Сначала материал быстро пропитывался кровью, но с каждым новым слоем, кровяной напор ослабевал. Когда я закончила, стала снимать с него рубашку полностью, она была наполовину в крови, и от неё не было никакого толка. Вдруг я заметила на его боку огромный шрам, не знаю, как я могла не заметить его раньше, он проследил мой взгляд и проговорил:
- Это от того взрыва, - я сразу все поняла. Значит его действительно тоже сильно задело, когда взорвалась та мина, разлучившая его с другом. Хотя я ни разу не усомнилась в его словах, когда он говорил с Олегом, но теперь я получила этому дополнительное подтверждение.
- Выключи свет, - сказал вдруг Дима.
Я выдернула ключ из зажигания и бросила его на заднее сидение, всё равно он больше не требуется. Сразу стало настолько темно, что не видно было ничего дальше полуметра. Я инстинктивно подвинулась к Диме, он взял меня за руку:
- Эй, - он притянул мое лицо к своему и впился мне в губы, целовал и целовал... Я вспомнила это ощущение, вспомнила наш первый поцелуй на самолете и не могла от него оторваться, - не думал, что ты справишься с пулевым ранением, - сказал он, спустя несколько минут.
- Не знаю, что бы я делала, если бы ты не очнулся... – я так сильно сжимала ему руку, словно боялась, что, если отпущу, он снова исчезнет.
- Ты бы все сделала правильно!
- С тобой... Ты же ... поправишься?
- Все будет хорошо, не бойся, просто я потерял слишком много крови.
Я снова посмотрела на улицу, в машине становилось прохладно, а через полчаса будет также, как за её пределами...
- Нам нельзя здесь оставаться, - сказал Дима, при этих словах я вздрогнула, а он добавил, - боюсь, что машину видно с дороги. Да и толку от неё никакого, проезжих машин, чтобы попросить помощи, мы тут не дождемся, просто замерзнем.
- Но мы же не можем просто так идти вдоль дороги...
- Вдоль дороги нельзя идти, чтобы нас не могли заметить.
- Тем более!!! Как же мы можем пойти через лес в метель?! Неизвестно, сможем ли мы добраться до какого-то населенного пункта пешком! Мы даже примерно не представляем, сколько тут идти! И как ты сможешь это перенести, я же не такая сильная, как ты, я не смогу нести тебя на себе!
Он услышал страх и слезы в моем голосе и снова притянул к себе, обнял и нежно стал гладить по голове, успокаивая и уговаривая:
- Нам нужно это сделать, я верю, что мы сможем, я видел, какие вещи ты выдерживала! Ты гораздо сильнее, чем думаешь!
Даже в такой ситуации, в таком ослабленном состоянии его голос звучал настолько спокойно и уверенно, что заставлял поверить не только в него, но и в себя. Здравый смысл подсказывал, что он прав, что здесь нам точно не жить, а если пойти дальше, то можно надеяться на чудо...
Я последний раз поцеловала Диму, снова ощутив на его лице привкус пота, что подняло во мне новую волну беспокойства за него. Достала куртку с заднего сидения и помогла ему одеться. Я видела, как он морщится от боли, стараясь не показать мне вида, как ему тяжело, чтобы не пугать меня. В этот момент я еще больше оценила силу его духа, которой не видела до этого ни в ком.
Выйдя из машины, я еще раз проверила багажник, заднее сиденье, но там не было ничего, что могло нам помочь. Я помогла Диме выйти из машины, на ногах он стоял не твердо, опираясь на мое плечо и руку. Он был почти в два раза больше меня, и я поняла, что если он потеряет сознание, то я не смогу ему помочь.
- Так тихо... – сказал Дима, приобняв меня за талию, - спокойная зимняя прогулка.
Я улыбнулась его словам, хотя сейчас безумно хотелось плакать и кричать. Мы не обсуждали, в какую сторону пойти, просто одновременно двинулись направо от дороги, с той стороны леса, где была припаркована машина. У нас не было даже фонарика, благодаря снегу, лежащему на земле было видно, куда ступать, прямо же видно не было ничего. Мы шли медленно, я обернулась, посмотреть на следы, их очень быстро заносило и, если нам повезет и нас будут искать, то не найдут.
Снова холод, метель, мы идем, держась друг за друга, в неизвестном направлении в надежде на спасение... Только сейчас я чувствовала на себе часть Диминого веса, он старался не опираться на меня, но у него это плохо получалось. Я боялась поднимать глаза на его лицо, чтобы не увидеть ту боль, которую он сейчас испытывал, и не заставлять его притворяться и скрывать её.
- Как в старые добрые времена, правда? – похоже он думал о том же, о чем и я, - только теперь ты помогаешь мне идти, ты теперь моя надежда.
В свои последние слова он вложил всю свою нежность, я и не представляла, что он может быть таким.
- Ну должна же я была вернуть должок.