-Спасибо, что проводили, господин Кротт. Ваше пальто. – я нехотя подала предмет гардероба, не отрываясь от его глаз. Казалось, что эта встреча может стать последней, ведь нет больше «Эликсира», нет работы, общих тем. Наши линии судьбы попросту расходятся в пространстве и становятся параллельными, значит, никогда больше не пересекающимися.
-Спасибо, что позволила. До встречи….
-Пожалуй…. – мы одновременно потупили взгляды в землю. Я открыла ворота, а Леван развернулся на 180° и медленно зашагал вперёд, словно готовясь обернуться. Через боль, скрепя сердце, я громко хлопнула дверью, но она не закрылась. Просто задвижка выскочила оттуда, приоткрывая небольшую щёлочку. И мне показалось, что это знак. Знак свыше о том, что всё должно случиться именно сейчас, я должна признаться ему! – господин Кротт, постойте!
Я вышла на улицу и увидела, как Леван стоит в полусогнутом состоянии и держится за колено. Черт, ему же нельзя много ходить особенно быстро!
Не теряя ни минуты, я подбежала к нему, чтобы помочь хоть чем-то.
-Колено? Что? Вам же нельзя так ходить, черт!
-Прости, Ир…. – голос практически сходил на «нет», а руки немного тряслись. Что он делает, а?!
-Что Вы такое говорите?! За что простить?! Сможете дойти? – я указала на дверь, после чего Леван положительно кивнул и постарался выпрямиться, опираясь на мою руку. Нужно сказать, с достаточно уверенным видом он дошел до качели, а потом тяжело опустился на нее. – поднимите брюки, я посмотрю. Там, кажется, аптечка была. – мужчина послушно закатал штанину, после чего моему взору пристала немного покрасневшая коленная чашечка. – так больно?
-Ссс….
-Ясно. – я поняла, что он снова напряг ногу слишком сильно. Баран упертый, ей Богу! – в идеале нужно в больницу, но, думаю, ночь Вы и тут протянете. Почему не сказали, что больно идти?! Я ещё торопила….
-Не хотел выглядеть в твоих глазах таким…. – по его лицу пробежала мелкая дрожь, а пальцы нервно забегали по ноге.
-Каким?
-Слабым. – Леван повернулся так, чтобы у меня не было возможности видеть его лицо, но я просто так не отстала. Пересев по другую сторону от него, продолжила допрос.
-Господин Кротт, о какой слабости идёт речь? Все мы не Боги, все болеем и плохо себя чувствуем. Каждому из нас, каким бы сильным он ни был, порой нужна поддержка, забота, чья-то помощь. В этом и заключается суть взаимоотношений: помогать тому, кто нуждается в помощи в тот момент, когда ты можешь помочь. Я не расцениваю это, как слабости или что-то ещё, нет…. Слабостью скорее можно назвать то, что Вы не нашли силы сознаться и вовремя меня остановить.
-Прости. – Леван слушал мою речь с закрытыми глазами, а в ответ смог только прошептать…. – я не привык к тому, что обо мне кто-то заботится и помогает. С самых ранних лет у родителей был принцип: болеешь, иди в больницу. Не болеешь, нечего ныть. Всю жизнь приходилось терпеть боль, скрывать чувства внутри и быть наедине со своими мыслями…. Я вырос таким: жестоким, грубым и безжалостным. – он приоткрыл глаза, встретившись со мной взглядом. Теперь чернота очей казалась ещё более притягательной и родной. С каждой секундой я тонула в них всё больше и больше, словно погружаясь в вечный омут с головой.
-Неправда. Вы совершенно другой: добрый и понимающий. – наши лица начали постепенно сближаться, а внутри образовывался тугой тянущий комок. Вот-вот и я больше не смогу себя сдерживать. Вопьюсь в эти губы с коварной ухмылкой, притяну к себе черные волосы и исследую каждую клеточку такого желанного тела. – правда, немного властный. – он оскалил свои белоснежные клыки и бережно провел рукой по талии, чем немного смутил. Наши губы уже были неприлично близко. Близко настолько, что, вытяни их в трубочку, и ощутишь горячую плоть, такую манящую и желанную.
Но вместо долгожданного поцелуя он нежно провел пальцем по щеке, а потом вдохнул запах волос, опаляя шею горячим дыханием. Я невольно вскрикнула от удовольствия и неожиданности, чем только раззадорила мужчину. Его руки переместились с талии на спину, пытаясь промять каждый сантиметр умелыми пальцами. Он напряжения за целый день жутко болело тело, поэтому лёгкий массаж с параллельными жаркими поцелуями в шею был очень кстати. Казалось, я уже не смущалась кричать от удовольствия на весь город, а то и мир. К каждой клетке пришёл импульс, словно оглушающий все сознание. Я не видела рамок, не чувствовала границ, а просто растворялась в нём, питалась энергией.