Глава сороковая.
Той ночью уснуть больше не удалось. Вместе с Эвиром мы направились в архив за новой порцией документов. И, вникая в суть вопроса глубже, мы только убеждались в фигне написанного на бумаге. Это были какие-то очерки, как шаблоны, вот только проходили они настоящими раскрытыми делами. Интересует меня всего одно: кому и зачем это всё понадобилось? Леван ни разу не упомянул ничего подобного в своих рассказах. Да, и, знаете, думаю за пятнадцать лет, будь это дело правдой, кто-нибудь, да заподозрил бы жизнь по факту мертвого представителя общества.
-Закончим на сегодня. Стоит все переварить…. Давай позавтракаем, я постараюсь разобраться с местной охраной и судом, а ты наведайся к Левану, выясни, может, он чего знает?
-Угу.
К моему великому сожалению, из архива мы вышли, по сути, ни с чем. Конечно, Надежда какая-то внутри поселилась, ибо преступление довольно серьезное. На основании этих данных можно и следствие по делу Левана приостановить, и засадить половину местной охраны!
Всё это я раздумывала, поедая в буфете пончик с какао. Конечно, зареклась я немного ограничивать себя в еде, но раз пошла такая туса, можно и поесть.
-Ваше Высочество, что Вам больше нравится: брючный костюм или изящное платье?
-Кх, ахк, пф. – за моей спиной так резко возник чей-то образ и голос, что я аж подавилась.
-Так, что? – мужчина, видимо, не понял моего глубочайшего потрясения и продолжил донимать со своей одеждой. Вот, как будто мне есть разница, в чем по тюрьмам шляться!
-Платье, наверное…. А вы кто? – я развернулась в полоборота, чтобы хоть как-то рассмотреть собеседника. Последним оказался низенький старичок в сером костюме в клетку. Он напоминал мне доброго волшебника из сказок об «Оле Лукое». Хотя, может, даже на папу Карло похож…. Но на кого бы он ни был похож, стоило выяснить, кем дедулька является на самом деле.
-Меня зовут Жак, придворный портье вашей матушки, если позволите. – мужчина присел в неуклюжем реверансе, пытаясь попутно поцеловать мою ручку. К счастью, до этого не дошло, ибо я выхватила платье и, не закончив завтрак, направилась в свои временные покои.
Наряд, предоставленный мне местным ателье, был очень даже неплохим. Платье длиной чуть ниже колена идеально скрывало все недостатки фигуры и подчёркивало ее достоинства. Ткань в крупный горох придавала ему нотку старины и какой-то изысканности, но в то же время подчёркивала статус и значимость. Села вещичка, как литая! Словно тут и была. Но, собственно, размусоливать было некогда, и я уже мчалась на всех парах к зданию временного заключения.
Со вчерашнего для изменения не слишком-то зацепили это место. Разве, что слой снега стал чуточку толще. А в целом, все осталось на своих местах. Таким же каменным и бесчувственным.
Внутри меня встретили с немного пущей радостью, нежели вчера. Видимо, новость о возвращении принцессы, то беж меня, дошла и до сюда. Начальство услужливо улыбалось и пыталась всевозможными способами подлизаться поближе. Но я была непреклонна. Если вчера эти представители общества вызывали у меня некоторое уважение и статусность, то сегодня в их лицах мне виделась только желчь и прогнившая местная власть. Не знаю, почему моё отношение ко всем жителям, хоть как-то связанных с парламентом, резко изменилось….
Один из начальников этого казённого заведения проводил меня до так называемой, комнаты ожидания и принёс чаю. Всем видом мужчина показывал нескрываемую наигранную радость и рвение помочь. Вот только, увы, за толщей этих эмоций скрывались истинные прогнившие мерзкие чувства.
Через несколько минут томительных ожиданий в комнату вошёл Леван. Вид у него был не из лучших: мятая футболка, порванные брюки, щетина и огромные круги под глазами. Кажется, он не спал трое суток или грузил вагоны…..
-Добрый день, господин Кротт. – я встала и инстинктивно подалась вперёд, словно хотела прильнуть к его мощной груди и снова ощутить жар тела. Внутри что-то дрогнуло, после чего ноги подкосились….
-Ваше Высочество, не слишком-то логично Вам называть меня на «Вы». – Леван состроил свой обычный оскал, но резко взял себя в руки и присел в реверансе. Такое поведение со стороны взрослого и такого сурового мужчины было довольно непривычным с одной стороны, и комичным с другой.