-А вот и я. Господин Кротт, можно я покину Вас на сегодня? Просто есть очень хочу, да, и пора, наверное, Вам отдых нужен….
-Да, конечно, ещё раз огромное тебе спасибо. Можешь подойти? – я подошла ближе к постели, перекидывая сумку через плечо. В одно мгновение каким-то волшебным образом моя рука оказалась в его цепкой хватке. Ладонью мне приходилось ощущать жар его рук, тепло и нежность кожи. Сердце забилось чаще, а в глазах начало мутнеть. Он осторожно поднес кисть к губам, вдохнул запах и еле весомо коснулся ее губами, от чего внутри всё перевернулось. Я так и стояла в полном недоумении, даже не догадалась убрать руку, а он всё смотрел на нее, как будто это самый ценный артефакт тысячелетия! – ты пахнешь цветами. – только сейчас до меня дошло, что кожа, возможно, сохранила запах тех экзотических гераний, которые я трогала в тайной комнате.
-Ч…что Вы себе позволяете? Пустите. – не сказать, что он сильно возражал тому, что я заберу руку, но какое-то сопротивление ощущалось.
-Извините, Ир…. Я очень благодарен Вам и многим обязан, пожалуйста, не сердитесь и не обижайтесь на всё, что мне доводилось делать…. Может быть, когда-нибудь Вы найдете силы, чтобы навестить меня вновь? Хоть на минуту…. – он закрыл глаза, но перед этим мне четко удалось различить в них…. Слезы. Самые обычные мужские скупые слезы, которые выкатываются крайне редко и только по особым случаям. Но, как бы то ни было, ответом я его не удосужила.
-Я сообщу госпоже Анне о Вашем прибывании здесь.
-Не нужно, она в любом случае не придет.
-До свидания. – я закрыла дверь, тут же скатившись по ней. Выйдя в коридор, можно было вновь дать волю эмоциям, поплакать вдоволь, немного успокоить себя, приободрить. Мне казалось всё это странным, какой-то игрой, где главной жертвой являюсь я собственной персоны. От одной только этой мысли делалось противно, а на душе начинали скрести кошки. Через десять минут из палаты послышался шум разбивающегося предмета и какое-то нечеловеческое рычание, словно он был очень зол. Зол на всех, в том числе и на себя.
Я ещё немного посидела около поста главной медсестры, а потом пошла прочь из больницы. В голове крутилось огромное количество мыслей: зачем он поцеловал мою руку? К чему это пафосное обращение на «Вы»? Зачем играть с чьими-то чувствами при наличии живой девушки? Почему запретил сообщать о пребывании в больнице Анне?
На все эти вопросы ни находилось и единого ответа. Знала я только одно: эта ситуация мне противна. Не знаю, почему, но казалось, что Леван просто пользуется ситуацией, чтобы вдоволь развлечься, придумывает новые роли, цепляет маски, разводит маленькую девочку и просто забавляется. Если всё так и есть, то мне не о чем больше говорить с ним, а, если нет…. Хотя, откуда мне знать, что происходит в душе?
Пересекая знакомую улицу, я размышляла над вопросом зайти или нет в «Эликсир»? С одной стороны, меня попросили не говорить, а с другой, я ничего не обещала…. Глупо было полагать, что Анна, зная о том, что её любимому плохо, не помчится к нему, но и не верить словам Левана оснований у меня не было….
Было принято решение сначала покушать и привести себя в порядок дома, а после обеда нагрянуть с визитом к Сиаре, может быть, Кротту и, что мало вероятно, в «Эликсир».
Эвир, видимо, был на работе, поэтому меня встретило только немое молчание стен. Где-то во дворе копошились сурки, на кухне уже стоял поставленный мною чайник, а на стол кочевали оставшиеся печенья. Не скажу, что позавтракала я с диким удовольствием, наоборот, кусок в горло не лез. В такие моменты невольно посещали мысли на тему: а как там Леван один? Он же целый день просто лежит. Без знакомых, друзей, игр, развлечений…. Ты двадцать четыре часа лежишь и чувствуешь, как течёт время твоей жизни, как уходят эти драгоценные минуты. Наверное, жутко! В этот момент я точно решила, что переступлю через собственную гордость и обиду и приду к нему!
В двенадцать я решила выйти из дома, чтобы заскочить в магазин и купить каких-нибудь гостинцев, перед этим посетить обитель Сиары, ну, и после не опоздать к Левану.